Чтение онлайн

— Я живу за следующей остановкой, четвертый дом по правой стороне, — сказал Ал.

Когда они развернулись, он осторожно покосился на Шора, стараясь разглядеть выражение его лица, по которому скользили отблески света уличных фонарей. Сидя рядом с ним, он ощущал исходившее от него спокойствие. «А он жесткий. Еще какой жесткий, хотя сразу и не заметишь», — подумал Ал. Ведь его произведения полны сострадания и доброты. А вот к полицейскому ни малейшего сострадания. Возможно, если надо защитить свои владения, он по-своему еще жестче полицейского. Но какие владения?

«Понимаю, — неожиданно пронеслось в голове, — я просто шел по неверному пути. Преступники. Всюду преступники. Не исключено, что Шор чуть-чуть сумасшедший. Для него все наоборот. Для него этот полицейский — преступник. Все столпы закона и порядка — вот истинные преступники. И он ненавидит их всех. Полицейских от правосудия, полицейских от церкви. Полицейских от так называемого общества. Им всем закрыт доступ в его владения. А кому он, черт подери, открыт? Возможно, только художнику и святому, последнему из благородных разбойников, укрывшемуся в каком-то тихом, уютном уголке. А Лизе?» — спросил себя Ал. Шору ведь она нравится. Он вдруг смущенно засмеялся, и Шор вздрогнул от неожиданности.

— Мне вот что пришло в голову, — сказал Ал. — Почему я всегда умел ладить с полицейскими? Наверно, потому, что долго был шофером такси. Может, мне в университете вдолбили: ученый — это полицейский, надзирающий за художниками, а? Аспирантура — высшая полицейская школа? — И вдруг, поддавшись порыву, он выпалил: — Эта книга, которую я пишу о вас… ученый идет по вашему следу, чтобы защелкнуть на вас наручники.

Но Шор расхохотался и перебил его.

— Отлично придумано, Ал, — сказал он и остановил машину. — Ну, вот мы и приехали.

Мостовая впереди протянулась в лучах фар черной поблескивающей полосой. С неба теперь сеялась изморось. С деревьев на тротуар падали хлопья тающего снега. Окно Лизы светилось.

— Вы с Лизой живете наверху? — спросил Шор. — Лиза очень интересная девушка. — Он перегнулся через Ала, пытаясь вглядеться в освещенное окно, но не увидел силуэта в нем и не смог подтвердить свой образ: Лиза ждет, Лиза тревожится. Ал не сказал: «Поглядите, вон она стоит у окна». Он не хотел, чтобы Шор интересовался Лизой больше, чем им.

— Для меня это был чудесный вечер, — начал он. — Я его долго не забуду.

— И я тоже. — Шор, удобно откинувшись, положил руки на рулевое колесо. — Рад был с вами познакомиться, Ал.

— Спокойной ночи, мистер Шор.

— Одну минутку!

— Да, мистер Шор?

— Почему бы нам завтра не поужинать вместе? Моя жена в отъезде. Может быть, вы с Лизой составите мне компанию?

— С большим удовольствием, мистер Шор.

— Ну тогда в «Короле Эдуарде»? Мне все еще нравится этот старый викторианский зал. В половине восьмого в вестибюле?

— Мы придем. И еще раз — огромное спасибо.

— Спокойной ночи, Ал.

Ал вылез из машины, постоял, глядя ей вслед, а потом вбежал в дом и вверх по лестнице к свету на верхнем этаже, где ждала Лиза.

— Это был Шор, правда? Ты провел с ним все это время и он отвез тебя домой?

— С ним вдвоем, Лиза! Сказочный вечер!

Он возбужденно засмеялся, сбросил пальто и повел ее за собой в гостиную. Она выжидающе смотрела на него. Ее черно-коричневый шелковый халатик был распахнут, открывая шею, грудь и плечи. Она пытливо всматривалась в его лицо, такая красивая в своей полунаготе, а он улыбался до ушей. Тут она заметила, что борода у него намокла. И волосы тоже. А ботинки выглядели так, словно он долго гулял по лужам.

— Послушай, Ал! — сказала она. — Чем вы занимались? Валялись в снегу?

— Почти.

— Ну говори же, говори!

— Садись и слушай. Это очень смешно, — сказал он и, притянув ее к себе, усадил рядом. Он рассказал ей все, что было, — все мельчайшие подробности с той секунды, когда он позвонил в дверь Шора, и до сцены в снегу. Он засмеялся.

— Нет, ты вообрази, Лиза, Шору чуть было не предъявили обвинение в мелком воровстве. Представляешь себе газетные заголовки!

Но она, думая о чем-то своем, негромко сказала:

— Нет, каково — заячий паштет и тосты.

— С «виши».

— Да, с «виши». Мне нравится.

— Бутылка коньяку, которую мы купили в парижском аэропорту, еще цела?

— Стоит в моем шкафу в спальне, на верхней полке.

— Для чего мы ее берегли?

— Для такого случая. Верно?

— Верно. Сейчас я за ней схожу. — Он встал, чувствуя внутри приятную теплоту и безмятежность. Но у двери остановился, задумался, а потом сказал: —А знаешь, странно…

— Что странно?

— Ты ведь считала, что у меня ошибочное представление о Шоре, да?

— Я этого не говорила.

— Пусть не говорила, но думала.

— Я думала, что ты не сможешь определить свой взгляд на него, если с ним не познакомишься…

— Нет, я верно его себе представлял, Лиза. Он именно такой. Но не только такой. Странно то, что я это понимал, когда готовился броситься на полицейского и чувствовал себя героем в глазах всего человечества. Шор… он тигр, Лиза. Втайне он — тигр. — Ал засмеялся и пошел к двери. Но тут она сказала:

— А разве тигр — это плохо? Мне тигры всегда нравились.

И он обернулся. Ее лицо сияло таким блаженным довольством, что он растрогался — он не сводил с нее глаз. Откинув голову, глядя куда-то мимо него, она, тихонько улыбаясь, упивалась своей радостью. А потом вдруг засмеялась.

— Вот что мне пришло в голову… — Она умолкла и задумалась, вынуждая его ждать. Потом снова засмеялась. — В тот вечер, помнишь, когда мы говорили о твоей работе, я сказала: «А где же полицейский?» Вот он и появился.

В вестибюле гостиницы Шор в элегантном двубортном костюме в узкую светлую полоску приветственно протянул им навстречу руки, блеснув двумя дюймами белоснежных манжет и золотыми запонками с монограммой. И повел их в красивый старомодный зал ресторана. Ал захватил с собой книгу, чтобы попросить у Шора автограф. Шор держался с такой мягкой любезностью, что к тому времени, когда они сели за столик, уже казался давним и хорошим знакомым. Проглядывая меню, он сказал:

— Выберем что-нибудь вкусненькое.

Ал, садясь за столик, положил книгу рядом на пол возле кресла. А теперь поднял.

— Вы ее помните? — спросил он.

— Ну еще бы! — сказал Шор. — Я этой книге многим обязан, — продолжал он с теплотой в голосе. — Вы никогда не слышали о старике Уилфе Барнаби, спортивном репортере? Он, кроме того, умел обеспечивать себе недурные побочные доходы. Этот старый грабитель был другом моего друга Сэма Айви, устроителя боксерских матчей. Сэм, который как-то сказал про Барнаби, что он украл бы и топящийся камин, если бы мог его унести, был человек щедрого сердца. Он мне нравился. Когда Барнаби скоропостижно умер, Сэм Айви, собирая у всяких спортдеятелей взносы на банкет в его память, попросил меня написать что-нибудь. Раздумывая о Барнаби, прожженном мошеннике, я вспомнил только его слова: «Грязные деньги? Таких не бывает!»