Чтение онлайн

– Хорошо! – выдохнул собеседник, улыбаясь. – Вы меня вчера ударили бутылкой по голове.

– Хотите повторения? К сожалению, бутылки под рукой нет.

– Слушайте! Случилось не то, что должно было… – Павел все пытался что-то сказать, блуждая взглядом.

– Да ладно тебе! Ты же не против, что я к тебе на «ты» – вчера ведь вечером обстановка была достаточно интимной, как мне кажется? – нашу героиню разбирал смех, так что она с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться в лицо ему в почти истерическом припадке. – Говори короче: как вы узнали?

– В том-то и дело, что я не знаю! Я сам до сих пор не знаю. Я не хотел этого, а он шел так, будто точно знал, куда вы идете.

– А ты якобы не знаешь и сейчас этого?

– Нет! – энергично замотал головой Павел, стараясь придать своим словам максимальную убедительность. – Я хочу вам помочь… Правда…

– Ты – мне? – усмехнулась Виктория. – Ты вчера себе-то не мог помочь! Где же твой напарник? Давайте, на Невском, чего вам?!

Надо сказать, господа, что она не отдавала себе тогда отчета, зачем ей с ним говорить. Наша новая знакомая испытывала смешанное чувство гротескного презрения и некоторого любопытства. Она не была склонна воспринимать всерьез угрозу, гипотетически исходившую от этого жалкого раздатчика листовок и его где-то обивающегося напарника, хотя это ощущение превосходства было, возможно, лишь мимолетным, ведь прошлым вечером их намерения выглядели серьезными. Сейчас же ореол испуга окружал этого странного персонажа в костюме мороженого еще более явно, чем на той темной лестнице.

– Да послушайте же вы! – с мольбой уже простонал наш трудящийся. – Сейчас он в больнице. Пошел узнавать, что делать с глазом – так он написал мне. Я его не видел с вечера – мы сразу пошли в разные стороны. Я боюсь, что он может захотеть… отомстить, когда поправится. Вы…

Виктория перебила его:

– Если еще раз кто-то из вас появится, у него в глазу окажется что-нибудь поопаснее сигареты! – отрезала она, презрительно бросая окурок в Павла и уходя.

Несмотря на столь бравурное поведение, наша героиня испытывала некоторые сомнения насчет сложившейся ситуации, которая усугублялась щекотливостью причины ее появления на Коломенской. Ей нужен был чей-то совет или даже какая-нибудь деятельная помощь, хотя ни в том, ни в другом она не была до конца уверена.

Вечером же, возвращаясь домой около половины седьмого, она обнаружила в своей двери свернутый пополам листок бумаги, на который можно было бы подумать, как на очередную рекламу ремонта или интернета, а то и доставки пиццы, если б только подобные же квиточки торчали и из других дверей. На поверку сие оказалось запиской со словами:

«Зайду к Вам около восьми часов, если Вы не против. Если против – сообщите».

Дальше шел номер телефона и подпись: «Григорий». Виктория улыбнулась.

Господа, я уверен, что подавляющее большинство, если не все из вас уделяют огромное внимание своему внешнему виду. А как часто, расчесываясь или вычищая брюки, вы задумываетесь, зачем вы это делаете? Зачем вам ножницы, щипчики, крема, туалетная вода, кельнская вода? Зачем вообще существует зеркало? Конечно, иногда ответ очевиден, ведь значительная часть этих процедур направлена на соблюдение гигиены, уход от которой влечет неблагоприятные последствия, причем не только чисто косметического характера, однако – как курьезно! – привнесение дополнительных запахов, как всем хорошо известно, набрало особенную популярность именно тогда, когда от нежелательных запахов не слишком-то и стремились избавляться.

А как, господа и дамы, многие из вас ходят в рубище или прикрывшись пальмовыми листьями (хотя рубище, безусловно, лучше)? Уверен, что немногие. А много ли средь вас эпикурейцев? Надеюсь, что это так, однако разум против этой надежды. Наша героиня, например, не занимала себя подобными мыслями, потому что была увлечена выбором между теми или другими вещами, которые все должны были быть не слишком «домашними», но и не слишком «не домашними», чтобы это не выделялось, представляясь любому созерцателю нелепостью. Единственное, что было в этом процессе понятно сразу, так это то, что сегодня она не могла встретить своего гостя в виде, подобном вчерашнему. Одежда и парфюмерия есть инструменты соблазнения, они служат ублажению органов чувств – своих и чужих, – они служат Эпикуру. Не стоит, однако, думать, что это только так, и что все здесь – поверхностно (хотя ваш несчастный повествователь суть человек до крайности поверхностный и бренный разумом), поскольку услада глазу не отменяет услады разуму, а если кто так не считает, то он, конечно, имеет право на свое мнение.

Итак, без десяти минут восемь она курила на кухне в ожидании посетителя. Она пыталась читать, но это не выходило, ведь сейчас ее больше занимали мысли о том, стоит ли, в случае успешного развития событий (а успешное – это какое?), рассказывать Григорию о случившемся с ней происшествии, и как это делать, ведь не может же он узнать все? Почему-то ей априори казалось, что этот человек может заслужить ее доверие.

Григорий позвонил в пять минут девятого. Он был только с улицы и держал в руках коробку с зефиром в шоколаде. Ему открыла женщина в бордовом платье с узким поясом и короткими рукавами и черных туфлях на плоской подошве. Волосы были, как и днем ранее, собраны на затылке, а губы, чуть подкрашенные неяркой, под цвет платья, помадой, улыбались:

– Здравствуйте, Григорий!

– Добрый вечер, Виктория! Как видите, решил злоупотребить вашим предложением и зайти на чай.

– Почему же «зло»? Проходите!

– Да, спасибо! – он вошел. – Я вот кое-что принес.

– Зачем же? Я же говорила, что у меня есть пирожные. Раздевайтесь скорее, там есть свободные плечики, – сказала она, указывая на шкаф в прихожей. – Пойдемте на кухню.

Повесив пальто, как ему и было указано, в шкаф, Григорий прошел вслед за ней. Кухня эта была не большой, но и не слишком маленькой; все ее убранство составлял гарнитур, аккуратный круглый стол с тремя тонкими светлыми деревянными стульями с высокими спинками, холодильник и круглые настенные часы с замком Шамбор. Григорий сразу почувствовал крепкий запах табака, но ничего не сказал.

– Присаживайтесь, я заварю чай, – пригласила она. – С добавками или без? Есть несколько вариантов, правда, всякий чай – черный.

– Без.

На столе стояли чайные чашки, чайник и сахарница с кубиками тростникового сахара. Рядом с салфетницей лежали сигареты, зажигалка и уже знакомая читателю пепельница, сразу привлекшая внимание гостя:

– Необычная у вас пепельница… – заметил он.

– Я купила ее в сувенирном магазине, представляете? Очень органично выглядит, когда кладёшь сигарету.

Дальше они пили чай и говорили о ничего не значащих вещах. Среди прочего выяснилось, что она работает в какой-то компании на Большой Конюшенной, а он как будто бы занимается организацией концертов классической музыки (чему Виктория не очень-то поверила). Было обнаружено также отношение собеседников к погоде (некоторые считают, что сие есть дурной признак для любого разговора), а вот вопросы, касающиеся личной жизни, не звучали. Зефир и пирожные были найдены, что неудивительно, очень вкусными. Григорий, сначала казавшийся несколько будто стесненным, сидел уже в чуть расслабленной позе, откинувшись на спинку стула, но по-прежнему практически не глядя в глаза собеседнице в те моменты, когда он что-то говорил, и наоборот, периодически пересекаясь с ней очень внимательным и каким-то, как ей казалось, странным, медленным взглядом, когда говорила она. Он заметил на подоконнике достаточно внушительных размеров книгу, но не мог видеть ее названия, а потому спросил:

– Вы что-то читаете?

– Да, это «Унесенные ветром», – ответила девушка.

– Ничего себе!.. И как вам? – интонация нашего героя выражала настоящий интерес.

– Я только недавно начала… Пока не могу ответить. А вы?

– Я?

– Вы читаете книги?

Григорий улыбнулся несколько смущенно:

– Да, читаю, но я, знаете… В последнее время как-то не очень много читал, да и была это книга, связанная… с архитектурой концертных залов и акустикой.

– Наверное, очень пригодилась вам в работе, – заключила Виктория, немного напрягшись.