Чтение онлайн

– Да, пригодилась.

Ей хотелось все-таки рассказать ему о вчерашнем происшествии и о сегодняшнем продолжении, и она старался скрыть внешние признаки волнения. Девушка взяла сигареты:

– Вы не против, если я закурю, или нам лучше выйти на балкон?

– Нет, пожалуйста.

– Спасибо! – она щелкнула зажигалкой. – Вы не курите?

– Я воздержусь, – ответил он (возможно, он не курил, а возможно – считал невежливым принимать от девушки сигареты).

– Как хотите. Берите, если что. Знаете, Гриша, я вам сейчас кое-что расскажу, и мне нужен ваш совет.

– Да, я слушаю.

– Я вчера вечером была на Коломенской после работы… по своим делам. И на лестнице на меня напали двое мужчин. Молодые, пожалуй, моложе вас.

Он перебил ее:

– Вчера? Так а что же вы мне сразу не сказали? Когда я вечером заходил?

– Подождите, я расскажу… Один был с ножом, а другой – не знаю, он у двери стоял. Так получилось, что я смогла ткнуть того, который с ножом, горящей сигаретой в глаз… Не специально, а чтобы убежать, понимаете?

– Да, конечно, о чем вы?! Он вас не поранил?

Виктория отрицательно помотала головой:

– Нет, он сразу выронил нож. А еще там была пустая бутылка на ступеньке – я схватила ее и ударила второго по голове. Он был в капюшоне, я его лица не разглядела, и я… убежала.

– Вика, вы все сделали правильно, – лицо собеседника было очень серьезным, точно он уже про себя что-то решил. – А первого вы запомнили?

Наша героиня откинулась на спинку. Ей теперь казалось, что все идет хорошо:

– Думаю, я бы его узнала, но подождите – это еще не конец истории. Сегодня я шла с обеда, а там – может, и вы знаете? – возле Зеленого моста на Невском раздают какие-то листовки всегда. Так вот, один из этих ряженых взял меня за руку и не отпустил, пока я не согласилась его выслушать. Понимаете, Гриша, это оказался тот, которого я ударила по голове!

Ее собеседник рассмеялся:

– Видите: он жив и здоров! Это наверняка какой-нибудь студент, не так ли? Что же он сказал?

Виктория выдохнула:

– Он странно сказал… Сказал, что не хотел вчера мне никакого зла, но что второй, когда вылечится, может быть захочет отомстить.

Григорий некоторое время молчал. Он смотрел куда-то в сторону, немного блуждая глазами, причем Виктории показалось, что он думает совсем не о том, как ей помочь.

– Вы хотите узнать, что, по-моему, вам следует делать?

– Ну, у меня есть некоторые мысли… – потянула наша героиня, чтобы не казаться совсем уж беспомощной, ведь она такой и не была в сущности или, по крайней мере, не желала быть, а тем более – выглядеть.

– Не хотите обратиться в полицию? – уточнил он, едва не рассмеявшись.

– Ну вот вы и сами смеетесь! Вы же понимаете, что если что, то на мне же еще будет превышение самообороны. Или мало ли что… – так она сказала, убеждая себя в истинности подобных причин. Думаю, никто из вас, господа, не поспорит, что они весьма сильны, но не стоит и забывать, что у нее была еще одна, гораздо более весомая. Однако, она не могла рассказать об этом своему новоиспеченному товарищу.

– Да, лучше быть поаккуратнее… А как вы думаете, вы ему сильно глаз прижгли?

– Я не знаю.

Наш герой еще некоторое время молчал, что-то обдумывая. Виктория смотрела на него: у него было ничем вроде бы не примечательное лицо, гладко выбритое и с немного островатым подбородком. Сколько ему было лет? Трудно сказать, но, пожалуй, он не выглядел старше ее, а если вдруг и был, то совсем не намного – на чистую формальность. Он был одет тщательно и упорядоченно причесан.

– Вика, а как они вас выследили? Вы не замечали их за собой?

– Я не оборачивалась. Наверное, пошли от метро.

– Очевидно, что они сначала заметили вас днем там, где вы сегодня встретили этого с листовками, – Григорий помедлил. – Только вот… как они вышли на вас вечером? Как узнали, где вас ждать? Нужно это понять.

– Гриша, вы правы, но я не могу этого понять! – она действительно не понимала.

Наш герой барабанил пальцами по столу.

– А они могли как-то узнать сразу… догадаться о вашем пункте назначения? Ну, по каким-нибудь признакам? – тут он посмотрел ей в глаза так, что ей показалось, будто он понял, в чем дело. – Это, конечно, очень невежливо с моей стороны, но не могли бы вы сказать, куда ходили? Может, это какое-то место, где вас могли видеть ранее?

Девушка внутренне сжалась при этих словах. Она должна была бы сказать правду, но не могла, а потому сообщила полуправду:

– Мне нужно было кое-что забрать у знакомого. Нет, они не должны были никак это знать. Тот, которого я ударила по голове, точно ничего не знает. Он сам мне сегодня сказал, да и он испуган. Как будто.

– Хорошо, – сказал Григорий, вставая, – Вы же не работаете в выходные? Значит, у нас есть два дня на раздумья. У вас есть мой номер телефона – наберите мне сейчас, я запишу ваш. В случае чего, сообщайте сразу же в любое время дня и ночи. Думаю, что в ближайшие дни опасаться точно нечего. Вообще мне кажется, оба злоумышленника испуганы и стоят друг друга.

– Вы уходите? Хорошо, мне нужен был ваш совет. Спасибо вам, Гриша! Заходите… когда захотите или сможете.

– И вы заглядывайте, если пожелаете, – он пожал, так же осторожно, как и днем ранее, протянутую на прощание руку. – Спокойной ночи!

Она снова улыбнулась так, будто и не было разговора о вещах тревожных:

– И вам!

Виктория закрыла дверь и вернулась на кухню. Она села за стол на свое прежнее место и смотрела прямо перед собой, подперев голову руками. Она ощущала причудливую смесь запахов одеколона и табака, а еще – опустошенность, щемящую опустошенность. Так было каждый вечер. Пустота наваливалась будто физическая или, по крайней мере, она приходила вместе с физической пустотой. С физической пустотой и темнотой. Сейчас вот только что здесь был Григорий – едва знакомый ей мужчина, крайне вежливый и какой-то задумчивый, несколько в чем-то может быть странный; кто он? А тем не менее и того было достаточно: он ушел, и стало пусто.

Что могла она делать этими чудовищными вечерами, кроме как смотреть кино и сериалы, читать, курить и пить? Как вообще может человек переживать эту борьбу с ничем, с пустотой, с ледяным вакуумом вокруг и внутри себя? Мне думается, господа, что, если кто из вас когда-либо сталкивался с этим чудовищным чувством, он уже ни с чем его никогда не спутает и уж точно не пожелает кому-либо его испытать на себе. Наша героиня испытывала какой-то страх или просто отсутствие чего-то, что должно было бы быть, будто бы усталость или неспособность что-либо делать. Она не хотела этого, но не могла с этим справиться, да и не знала, как. Она отнесла в комнату книгу, пепельницу, зажигалку и сигареты, вернулась за коньяком и села в кресло читать.

VII

Описание этого дня было бы неполным, если бы мы не рассказали здесь о встрече Павла с Егором, которого он захотел непременно видеть, собираясь ему все рассказать, так как никого более рассудительного среди друзей нашего трудящегося, вероятно, не было, хотя он сам был далек от умозаключений по поводу способностей своих товарищей, а просто предложил Егору встретиться, не задумываясь о том ни на минуту.

Они, как и в прошлый раз, должны были зайти в заведение общественного питания одной всемирно известной компании, но только теперь наш бывший студент ждал нашего другого (пока не бывшего) студента у входа, не слишком как-то желая обедать (или ужинать, хотя время, вообще-то, полдничное). Он не мог стоять на месте: он ходил туда-сюда, мял в руках перчатки, то и дело доставал телефон и смотрел на время. Наконец, радостная физиономия его друга образовалась перед ним: