Чтение онлайн

Пол был одет так же, как и я: в джинсы и рабочие ботинки. Только мои были побольше. Обливаясь потом, он выгребал из траншеи комья земли, которые я выдалбливал киркой.

– Зачем нужны все эти канавы?
– спросил Пол.

– Видишь вон те трубы? Мы уложим их в эти канавы и зальем бетоном. Это будет фундамент, на котором должен стоять дом. Его делать легче, чем выкапывать целый подвал, хотя с подвалом и лучше.

– Почему?
– Пол опустил лопату в траншею и зачерпнул немного земли. Но поскольку он держал лопату слишком высоко за ручку, она наклонилась, и большая часть грунта высыпалась обратно в траншею.

– В подвал можно поставить печь, чтобы нагревать полы. К тому же там еще можно и хранить что-нибудь.

Пол чуть крепче сжал лопату и зачерпнул еще немного грунта. На этот раз удалось удержать немного больше.

– Разве это не могут сделать специальные машины?

– Конечно, могут.
– Я размахнулся и вонзил кирку в сухой грунт. Мы шли по скальному пласту, а долбить скалу - "сущие пустяки".
– Но от этого у нас с тобой не будет никакого удовольствия. Конечно, можно притащить компрессор и выдолбить всю эту траншею. Грохот, тарахтенье. И никакого чувства удовлетворения от проделанной работы.

– Но, наверное, так намного легче.

– Может ты и прав.
– Я снова вгрызся киркой в землю и отковырнул большой кусок.

Пол поддел его лопатой. Он по-прежнему держал ее слишком высоко и неуверенно. Но на этот раз ему все же удалось вынуть землю.

– Немного позже нам еще придется пользоваться кое-какой техникой. Лучевой пилой, например. Но я хочу, чтобы вначале мы все прочувствовали на своем горбу.

Пол взглянул на меня, как на идиота, и беззвучно шевельнул губами.

– Нет, я не придурок, - сказал я.
– Просто мы делаем это не только для того, чтобы сделать.

Он пожал плечами и снова взялся за лопату.

– Мы делаем это, чтобы получать удовольствие от работы. Иначе можно было бы просто нанять кого-нибудь. Это был бы самый легкий способ построить дом.

– Но так дешевле, - возразил Пол.

– Да, мы экономим деньги. Именно этим наша работа и отличается от какого-нибудь хобби, типа изготовления корабликов в бутылках.

Мы вырыли последнюю траншею, уложили в нее последнюю трубу и поставили арматуру. Я взял в руки уровень и принялся выравнивать трубы. Пол подсыпал землю. Эта работа заняла у нас остаток дня. Когда последняя труба была выровнена, я сказал:

– Ну все, пора заканчивать.

Было все еще тепло. На западе медленно садилось красное солнце. Я вынул из холодильника пиво и кока-колу для Пола.

– А можно мне тоже пива?
– попросил он.

– Конечно.
– Я сунул кока-колу обратно в холодильник и достал еще одну банку пива.

Мы уселись на раскладные стулья. По голым спинам медленно текли струйки пота. Свежий ветерок приятно обдувал тело. Когда зайдет солнце, станет прохладно, но пока в нашем необитаемом лесу все еще была весна. Стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь нашими голосами.

– Летом здесь более шумно, - сказал я.
– В соседние хижины съезжаются на отдых семьи, так что из леса постоянно слышатся чьи-нибудь голоса.

– Вам нравится здесь?

– Не знаю. Во всяком случае, недолго. Я люблю город. Люблю видеть людей, дома.

– Разве лес и вся эта природа не красивее домов?

– Не знаю. Мне больше нравятся творения человеческих рук. Нравится архитектура. Когда я приезжаю в Чикаго, то всегда любуюсь красивыми зданиями. Люблю историю американской архитектуры.

Пол пожал плечами.

– Ты когда-нибудь видел здание "Крейсер" в Нью-Йорке? Или "Вулворт"?

– Я никогда не был в Нью-Йорке.

– Ничего, когда-нибудь обязательно съездим, - пообещал я.

Две белки быстро спустились по стволу дерева, перебежали по земле и пулей взлетели на другое дерево.

– Рыжие белки, - объяснил я.
– Обычно мы привыкли видеть серых.

– А какая между ними разница?
– спросил Пол.

– Ну, кроме цвета, серые чуть крупнее.

Пол промолчал. Где-то на озере шлепнула рыба. Мимо нас пролетела бабочка-данаида и, описав круг, села на черенок лежащей на ступеньках лопаты. Пол поднял на меня глаза.

– Я много думал о том, что вы тогда говорили. Ну, что нужно быть этим... ну, не зависеть от других людей...

– Автономным, - подсказал я.

– Да. Но как все это связано с тем, чтобы строить дом и таскать штангу? В смысле, я понимаю, что вы говорили, но...
– Он пожал плечами.

– Вообще-то это то, чему именно я могу научить тебя. Я же не могу научить тебя писать стихи, играть на рояле или рисовать, или решать дифференциальные уравнения.

Я допил пиво и открыл еще одну банку. Пол все еще пил первую. Это было "Хайнекен" в темно-зеленых банках. Я не смог купить "Амстель", а "Бек" продавали только в бутылках. Но для лесной хижины все же как-то больше подходили банки. Пол допил пиво, сбегал в дом и принес еще одну. Открыл и покосился на меня краем глаза.

– Что будем делать завтра?
– спросил он.

– А чего бы тебе хотелось? Завтра же суббота.

Он пожал плечами. Будь он чуть посильнее, я бы так вымотал его на тренировке, что он просто не смог бы сделать этот жест.

– Как это?
– спросил он.

– Если бы ты мог делать все что хочешь, что бы ты выбрал?

– Не знаю.

– Как ты думаешь, чем ты будешь заниматься в двадцать пять?

– Не знаю.

– Есть какое-нибудь место, куда бы тебе хотелось пойти? Куда тебя никто не водил, а сам ты боялся попросить?

Он сделал глоток пива.

– Мне нравится кино "Красные башмаки".

– А на балет не хочешь сходить?
– спросил я.

– Можно, - безразлично ответил он и сделал еще один глоток пива.

Глава 19

Наступило субботнее утро.

Я надел синий костюм, белую рубашку от "Братьев Брукс" и синий галстук в красную полоску. Получилось очень стильно, особенно вместе с черными туфлями и "Смит-и-Вессоном" в правом кармане. Серебристая сталь прекрасно гармонировала с серыми носками.

Пол вышел из комнаты в рыжевато-коричневом вельветовом пиджаке, коричневых брюках и бледно-голубой нейлоновой рубашке с темно-синими карманами. Галстука не было. Из-под расстегнутого воротника рубашки выглядывала все та же застиранная майка. На ногах - черные носки.

– Самое ужасное обмундирование из всех, какие мне приходилось видеть после возвращения из Кореи, - поморщился я.

– Что-то не так?

– Ты похож на Мортимера Снерда, когда тот выперся на соревнования.

– Но у меня больше ничего нет.