Чтение онлайн

– Значит этим и займемся после завтрака. Купим тебе какие-нибудь шмотки.

– Ас этими что делать?

– Носи пока, - ответил я.
– А когда купим новое, выбросишь.

– А кто такой Мортимер Снерд?

– Знаменитая кукла одного чревовещателя времен моей молодости. Эдгар Берген его звали. Он уже умер.

– Я видел его по телевизору в какой-то передаче.

Поездка в Бостон заняла три с половиной часа. Почти всю дорогу Пол крутил радио, то и дело переключаясь с одной музыкальной программы на другую. Я не мешал. Это была расплата за бейсбольный матч, который ему пришлось слышать накануне. Без четверти двенадцать мы прибыли в Бостон.

Я остановил "Бронко" на Бойлстон-стрит перед магазином "Лутс".

– Зайдем сюда, - сказал я.

– Вы себе здесь покупаете одежду?
– спросил Пол.

– Нет. Фигурой не вышел. Они все больше на худых специализируются.

– По-моему, вы тоже не толстый.

– Нет, но я немного, как бы это сказать, деформированный. Верхняя часть слишком большая. Как бокал для шампанского. Лацканы на пиджаках вечно оттопыриваются. И рукава слишком узкие. А такого, как ты, они в настоящего красавца могут превратить.

– Такого, как я, тощего?

– Нет. Ты был тощим. А теперь стал просто худым. Ну, пошли.

Мы вошли в магазин. У самого входа к нам подскочил стройный, элегантный продавец.

– Слушаю вас, сэр.

На нем был бледно-серый двубортный костюм, рубашка с круглым воротничком и аккуратно завязанный светло-голубой галстук. Из нагрудного кармана выглядывал белый шелковый платок. На ногах - модельные туфли из тонкой кожи. Лицо украшала аккуратная бородка. Ну прямо хоть целуй его и все. Но я все же решил воздержаться.

– Мне нужен костюм для мальчика, - сказал я.

– Понятно, сэр, - кивнул продавец.
– Пойдемте со мной.

Магазин поражал обилием медных украшений, дубовой мебели, мягких ковров и изящных люстр. Мы вошли в лифт, и я тихо сказал Полу:

– Когда я попадаю в такой магазин, мне всегда хочется забиться в какой-нибудь дальний угол. Но приходится терпеть.

В глазах у Пола застыло изумление.

– Этому тоже пришлось долго учиться, - добавил я.

Мы купили Полу темно-серую "тройку" европейского покроя, черные кожаные туфли с кисточками - почти такие же красивые, как и у меня, две белых рубашки, красно-серый полосатый галстук, красно-серый шелковый платочек в нагрудный карман, две пары длинных серых носков и черный кожаный ремень. И еще мы купили две пары светло-серых брюк, синий спортивный пиджак с медными пуговицами, синий галстук в белый горошек и бледно-серый шелковый платок в нагрудный карман. Уступив нашим просьбам, портной магазина согласился к вечеру немного укоротить брюки. Оба пиджака сидели превосходно. Я подал элегантному продавцу чек на семьсот пятьдесят долларов. Он покачал головой и подвел меня к прилавку. Чек приняла менее элегантная девушка. Продавец был слишком важной персоной, чтобы считать деньги.

– К пяти часам брюки будут готовы, сэр.

Я поблагодарил, и продавец предоставил меня заботам девушки.

– Мне нужны два каких-нибудь документа, - сказала она. Во рту перекатывалась жевательная резинка. Фруктовая, судя по запаху.

Я вручил ей права и удостоверение детектива. Она дважды внимательно прочла удостоверение.

В десять минут четвертого мы вышли на улицу.

– Когда-нибудь был в Музее изящных искусств?
– спросил я у Пола.

– Нет.

– Пойдем посмотрим.

В музее я присоединился к группе, которую сопровождала экскурсовод. Я что-то рассказывал Полу о школе живописи Гудзон, когда какая-то леди из группы вдруг цыкнула на нас.

– Вы нам мешаете, - проворчала она.

– Вообще-то это вы нам мешаете, - ответил я.
– Но я слишком хорошо воспитан, чтобы вступать с вами в пререкания.

Экскурсовод растерянно замолчала. Я снова повернулся к Полу:

– Эти картины похожи на романы Купера. Дикая природа приятна и чиста. Романтика, понимаешь?

Вся группа дружно обернулась на меня.

Пол шепнул:

– Я никогда не читал ни одного романа этого Купера.

– Прочитаешь, - заверил я.
– И когда будешь читать, обязательно вспомнишь эти картины.

Пол снова взглянул на полотно.

– Пойдем, - сказал я.
– Мне не хочется слушать здесь свои собственные мысли.

В пять часов мы заглянули в магазин и забрали готовые брюки. Элегантный продавец узнал нас и дружески кивнул. Мы поехали ко мне на квартиру, чтобы Пол мог переодеться.

– Иди в ванную, - распорядился я.
– А когда оденешься, захвати сюда это тряпье.

– Мои старые шмотки?

– Да.

– А что одевать?

– Что хочешь.

– Но я не знаю, что с чем идет.

– Ты что? Мы же в магазине все примеряли.

– Я забыл.

– Иди и одевайся, - проворчал я.
– Уж здесь-то ты как-нибудь управишься сам. Я не собираюсь постоянно за тобой бегать.

Пол удалился в ванную и пробыл там минут двадцать. Когда он наконец вышел, на нем был серый костюм и белая рубашка. В руках он держал красно-серый галстук.

– Я не умею его завязывать, - пожаловался он.

– Повернись спиной, - приказал я.
– Я завяжу.

Он встал перед зеркалом в ванной, я подошел сзади и завязал галстук.

– Ну вот, хорошо, - вздохнул я, подтянув узел и застегнув воротничок рубашки.
– Теперь ты выглядишь вполне прилично. Не стрижен, правда, но для балета сойдет.

Пол осмотрел себя в зеркало. Загорелое и обветренное лицо казалось еще более темным на фоне белой рубашки.

– Пошли, - сказал я.
– В шесть часов возле театра нас будет ждать Сюзан.

– Она тоже пойдет?

– Да.

– А зачем ей нужно идти с нами?

– Потому что я люблю ее и мы не виделись целых две недели.

Пол понимающе кивнул.

Сюзан ждала на углу Глоусестер и Ньюбери. На ней была бледно-серая юбка, синий блейзер с медными пуговицами, строгая белая блузка с открытым воротом и черные туфли на высоких шпильках. Я заметил ее раньше, чем она увидела нас. Ее чудесные волосы искрились на солнце. Глаза скрывали огромные темные очки. Я остановился. Она ожидала, что мы появимся с Ньюбери, а мы подошли по Глоусестер.

– Чего мы остановились?
– спросил Пол.

– Мне нравится смотреть на нее, - ответил я.
– Иногда я люблю смотреть на нее так, как будто мы не знакомы, и наблюдать за ней, когда она не видит меня.

– Зачем?

– Мои предки были ирландцами.

Пол только покачал головой.

Я тихонько свистнул и позвал:

– Эй, милашка. Не хочешь немного поразвлечься?

Сюзан повернулась в нашу сторону.

– Мне больше по душе морячки, - улыбнулась она.

Когда мы шли по небольшой аллее к входу в театр, я тихонько шлепнул Сюзан по попке. Она улыбнулась. Но только чуть-чуть.