Чтение онлайн

– Ларк! Послушай! Я держу тебя! И не отпущу, - Гарейн крепко держал меня, хотя нас пытались разлучить. – Видишь? Я держу. Держу!

Я сжала зубы, чтобы они не стучали. Светляки падали мне на колени, их сбросило землетрясение. Ревел дождь и гром, завывал ветер, стонала земля, я смотрела, как страдают букашки, как пытаются выпрямиться крылышками, как рычагом, и уползти в корни дуба.

Рычаг. Я посмотрела на свои руки, маленькие ладони в кулаках Гарейна. Трижды мои ладони были на земле, и она успокаивалась. Вряд ли это совпадение.

– Пусти! – кричала я.

Он покачал головой, не понимая.

– Я держу тебя!

– Нет, Гарейн! Пусти! Пусти меня!

Он послушался, и я коснулась дрожащими руками земли, чувствуя ужас и пустоту, лишившись его объятий, земля извивалась под холодными руками. Я впилась пальцами в землю, давя крик, давя…

С тяжким вздохом земля замерла и успокоилась.

Я рухнула на нее, но быстро выпрямилась, смеясь и отплевываясь от грязи.

– Получилось! Сработало!

Гарейн потянулся ко мне.

– Это все ты, - он помог мне сесть ровнее и повернул лицом к нему, держа за запястья. Энергия полилась в меня. – Твои руки…

Я ликовала.

– Я прижала ладони к земле, и она успокоилась! Земля ответила!

Он широко улыбнулся.

– Это было в твоем стихотворении, Ларк. «Взмахом рук»… твои руки и земля, - Гарейн легонько встряхнул меня за запястья, глядя на них. Низким голосом он сказал, удивляясь. – Но когда мы первый раз упали, и ты поднималась от земли. Ничего не изменилось. Наверное, это было из-за того, что я тебя держал.

– Твое прикосновение направляет энергию иначе, - согласилась я. Молчание. Я посмотрела на него, согретая воспоминанием, объятиями и его словами. – Твое прикосновение, - тихо сказала я, - влияет на меня.

– Я думал, мы делимся силой… а оказалось, что это не так, - в его голосе слышалось разочарование. Но я покачала головой.

– Нет, не делимся. Все по-другому, - я выпрямилась. – Это круг. Цикл. Помнишь, как в наших руках ожили фитильки? Прикосновения заставляют энергию течь между нами постоянным циклом. Гарейн, ты уравновешиваешь меня.

Его руки вздрогнули, но он рассмеялся.

– Значит, это прекрасное ощущение – это Равновесие, и вместе мы можем оживлять.

«Фитильки ожили», - мой голос охрип:

– Найла говорила, что Земля принимает то, что мы даем ей, и отзывается. Она говорила со мной, Гарейн! С-с нами, - я вдруг смутилась.

Меня наполнило тепло от его прикосновения, сильное и уверенное. И он спросил то, что когда-то спрашивала и я, желая услышать мой ответ:

– Что мне отдать? Ларк, наш Страж Жизни, связанный с Землей и ее созданиями, что я могу тебе отдать? Скажи. Скажи мне.

Мои ладони дрожали. Я прошептала в ответ

– Любовь.

Он заглянул мне в глаза.

– Я люблю тебя, Ларк. Ты это знаешь.

Так и было. Сейчас Гарейн любил меня. Сильно. Я знала и чувствовала это каждой клеточкой тела. И эта правда наполняла меня счастьем и безграничной силой.

Найла говорила, что мы отдаем любовь.

Я взяла его за руку и прижала ее к своему сердцу, слыша наше судорожное дыхание от этого прикосновения.

– Смотри, Гарейн, на что ты способен.

Всадник прекрасно улыбнулся, и я просияла в ответ, понимая. Прошлое и будущее не имели значения, разбитое сердце или смерть – тоже. Сейчас Гарейн любил меня. И потому пока что Равновесие было восстановлено, его сила теплом текла между нами. Да, это не будет длиться долго, но эта сила была истинной. Она была правдой.

– Гарейн.

– Да, Ларк?

– Сдаюсь, - прошептала я, и его губы накрыли мои.

Позже ночью я ощутила легкое прикосновение к щеке и губы Гарейна у моего уха.

– Ларк, - прошептал он. – Я возвращаю это тебе. Я хранил их, чтобы со мной всегда была частички тебя. Но теперь у меня есть ты.

Я повернулась к нему, наши губы соприкоснулись, и он провел перьями по моей коже, пока не спрятал их в мою сумку – перья тезки-жаворонка, знак и призыв. Этот дар.

Мой.

* * *

Земля дрожала всю ночь над нами и под нами, но не так сильно, тряслись корни дуба и порой сыпалась пыль. Буря утихла, остались лишь стоны дрожащей земли, что уже меня не пугало.

Гарейн обнял меня крепче.

– Ты прекрасна, - прошептал он в мою шею. Темный лес мог делать, что хочет, я не обратила бы сейчас внимания.

Лунный камень потускнел, и хотя светляки все еще сияли, нора теперь была заполнена голубоватым свечением. Земля под нами дрожала, дергаясь то сильнее, то слабее. Гарейн обхватил меня крепче сквозь сон. Я не знала, как реагировать, но повернула голову и уткнулась в его плечо, вдыхая запах его кожи и мха, на котором мы лежали.

А земля дрожала. Не прекращала. Я закрыла глаза и улыбнулась.

Насторожилась я, услышав царапанье когтей. Оно было негромким, даже не пугало, но не должно было раздаваться в таком месте. Глаза не хотели открываться, и я так и не смогла полностью победить сон. Может, в полумраке я и не разглядела бы их, но ноздри обжег запах, резкий и неприятный, и я резко подняла голову, озираясь.

Я лежала неподалеку от Гарейна, одна его рука была подо мной, он лежал на спине и явно спал. Наша кровать была теплой и мягкой, а мерцание светляков успокаивало. Но я ощутила запах и замерла на месте, едва осмелившись посмотреть дальше груди Гарейна, что вздымалась и опадала. И увидела Трота, что склонился над ним, нюхая воздух.

Меня покинуло дыхание, затишье перед паникой. Как монстр мог пройти границу, созданную Прутиком? Я взглянула на проход и поняла, что Призыватели дрожью земли разбросали стебельки в проеме. Проход был чистым.

Трот решил, что мы спим, потому я могла смотреть, как он замер перед Гарейном, словно раздумывал, что делать. Монстр склонился, вдыхая запах юноши. Я сжалась, едва могла дышать. Он смотрел на Гарейна, когтистая лапа провела линию над грудью, будто он думал, куда лучше ударить. На краткий миг на месте монстра я увидела Эрему, ее пальцы касались обнаженной кожи, а затем пальцы снова превратились в когти серого цвета.