Чтение онлайн

Последние слова… Он рассчитал почти идеально.

С последним слогом он сделал шаг назад и немного в сторону. Не хватило всего нескольких сантиметров — пуля задела левое плечо по касательной. Или всё-таки зацепило артерию? Алые капли крови, а затем и тонкий ручеек на черном мундире оказались слишком заметными. Торрелин даже не вздрогнул, но про себя поморщился: он надеялся избежать ранения вовсе.

Ровно секунду за ним наблюдали. Ровно миг он, старательно удерживая бесстрастное выражение лица, глядел в сторону, откуда прилетела пуля.

Потом началось движение, кто-то рванул за незадачливым убийцей, кто-то предложил ему помощь, кто-то между собой сдержанно обсуждал неудавшееся покушение на него.

«Первое, — начал отсчёт новый Император. — Весьма тривиальное, кстати… Интересно, как скоро следующее?»

Но он тут же понял, что даже такая рана может добавить проблем. По-хорошему, именно ему нужно было быть одному из тех, кто перенесет гроб бывшего Императора. Но с раненой рукой это будет сложнее, а отказаться он по-прежнему не мог: его раса не терпела слабости.

Поэтому, когда все успокоились, а расстроенного ингиса, не попавшего в Торра, по его приказу увели, Император вместе с ещё несколькими помощниками без колебаний шагнул к гробу отца, искренне надеясь, что его рука это переживет.

Хорошо, что нести было недалеко…

Жители огненной планеты воспринимали пламя не как угрозу, а как что-то родное и естественное. Поэтому каждого ингиса, которого настигала смерть, было принято сжигать. В этом Император не был исключением.

Огонь был яростным, жадным, не оставляющим никаких шансов и следов. Несколько минут — и от отца Торра остались лишь воспоминания да пепел.

Так сгорело его прошлое.

Этот вечер принадлежал только самому Торрелину. Разбираться со списком своих проблем ему предстояло завтра и во всё последующие дни. Сегодня от этом можно было не думать.

Ингис и не думал. Впервые за день он расслабился, дал волю эмоциям, от души ободрал кулаки о стену и вволю поругался. Сейчас, немного уставший после эмоциональной вспышки, ингис зашивал рану от пули. Она задела его всё же глубже, чем он полагал, и хотя кровотечение почти остановилось, парень счёл, что естественного заживления может быть недостаточно. Уж лучше подстраховаться.

Заканчивая тонкую работу, он решил связаться с той, кого ему ведь день остро не хватало. Алатиэль с такой надеждой спрашивала, смогут ли они общаться… Не зря он забрал с собой зелёный браслет Академии Астрокварты. И она порадуется, и он расслабится, слушая её мягкий голос.

Браслет остался в основной комнате, а рану юноша зашивал в ванной. Ещё несколько минут — и будет ему счастье…

Он проверил, что ничего не испортил своим условно хирургическим вмешательством, остался доволен своей работой (рана ещё болела, конечно, но это было естественно) и наконец вышел в комнату.

Да так и замер, не понимая, где теперь искать подвох.

Торрелин хорошо помнил, что дверь за собой закрывал плотно, но почему-то не запер — был уже на грани того, чтобы поддаться эмоциям. А вот теперь она была слегка приоткрыта.

В его комнате кто-то был.

Очень медленно, выверяя каждый шаг и обшаривая каждый предмет, ингис обошел всю комнату, но ни ловушек, ни каких-то подслушивающих устройств не заметил.

Зачем тогда сюда заходили?

В некоторой задумчивости он взял в руки браслет. Может, разговор с Алатиэль пока отложить? Хотя бы до того момента, как он поймет, что тут произошло…

Браслет в его руках включился, и парень невольно глянул на экран.

Вот оно!

Красная точка в самом углу, слева и снизу. Он замечал такую же пару раз у других ингисов, и знал, что она значит.

Кто-то подключился к его браслету и будет иметь доступ ко всему, что Торр говорит, передает и пишет через браслет.

Вот это дерзкий ход…

Он не знал, как убрать этого «шпиона». Торрелин не был гениальным фригусом, которую любую техническую задачку решает между двумя зевками. А это значило, что до тех пор, пока он не увидится с тем, кто может помочь решить проблему, браслет лучше не использовать, во всяком случае, для чего-то важного.

И общаться с его друисой через него тоже не стоит. Не нужно подставлять её под возможный удар, показывая свое отношение к ней. На него вполне могли начать давить, угрожая ей — как обещаниями, так и в реальности. Нет, этого допустить никак нельзя было!

Торрелин мрачно выругался, отбрасывая браслет на кровать. Как бы тогда связаться с девушкой, не привлекая к ней внимания? Что-то идеи не спешили озарять его…

Кажется, разговоров с милой его сердцу друисой пока не будет.

Следующее утро новый Император начал с посещения комнаты старшего брата.

Шионасс выглядел, прямо сказать, ужасно. Ожоги обезобразили всё его лицо и тело, если бы Торр не знал, кого должен был увидеть, — ни за что не узнал бы.

— Пока мы не можем дать никаких прогнозов, Император, — отстраненно сообщил ему врач. — Либо его организм справится с такими повреждениями, и тогда Генерал очнётся и со временем поправится, либо организм не справится, и его заберёт огонь.

— Ухаживать, следить за состоянием, всячески поддерживать процесс восстановления, — коротко приказал Торрелин.

«Поправляйся, брат.»

Его схватила цепкими когтями череда дел. Стандартные учения, вулканы, ещё три пули и пара порций яда, словесные баталии, неловкие заявления… Напряжение росло внутри парня с каждым днём.

И снова ухудшилась его болезнь. В детстве из-за неё чтение давалось ему с огромным трудом: он не мог сосредоточиться на тексте, через каждые два слова теряя мысль. С возрастом ингис научился достаточно быстро возвращать внимание к тому, что читал, а в Академии это стало ещё меньшей проблемой: на корабле Астрокварты он вдруг оказался в компании тех, кто мог ему помочь.

А сейчас… постоянное острое напряжение словно вернуло Торрелина в детство. Он пытался разбирать документы, но каждую строку приходилось перечитывать по несколько раз. Каждая его попытка прочитать что-то в присутствии других приводила к физически ощутимому напряжению: ингис слишком много времени тратил на то, что всем казалось элементарным. И нельзя же писать прямо и коротко! Всё и везде, каждая бумага, которая попадала ему в руки, была просто сборником длинных вычурных фраз и сложных завуалированных предложений.