Чтение онлайн

Данный светониевский рассказ хорошо согласуется с нашей реконструкцией. Как мы показали ранее, Борис Годунов действительно был СЫНОМ ЦАРЯ ФЕДОРА ИОАННОВИЧА, сына Грозного. Так что Грозный был ДЕДОМ Бориса Годунова. Следовательно, недаром Светоний сообщает, что отец Отона был настолько похож на императора Тиберия (то есть Грозного), что его считали царским сыном. Правда, Светоний относит этот сюжет не к самому Отону, а к его отцу. Объясняется это, скорее всего, тем, что и Светоний и Тацит путались в близких родственных связях эпохи «Грозного». Сведения о сыне могли перекочевать в «биографию» отца.

Далее, стоит обратить внимание, что император Клавдий «желал», чтобы отец Отона был его сыном. Но ведь в романовской версии Федор Иоаннович считается бездетным. Якобы он и его жена Ирина очень желали иметь сына. А рядом находится Борис Годунов (то есть Отон), который, как мы показали, на самом деле был сыном Федора.

Следовательно, в обоих жизнеописаниях — Отона и Годунова — мы видим очень похожий мотив. С одной стороны, рассказывали об их низком, худородном происхождении. И в то же время сообщали, что по другой линии они были знатного, может быть, даже царского рода. Такая двойственность, как мы говорили, возникла в романовской версии, благодаря искажению подлинной истории. Выходит, что «очень античный» Светоний в данном пункте послушно следует указаниям романовских историков и, в общем-то, повторяет их слова.

Вот что говорит Светоний о возвышении Отона. «После смерти отца он подольстился к одной СИЛЬНОЙ ПРИ ДВОРЕ вольноотпущеннице и даже притворился влюбленным в нее, хотя она и была уже дряхлой старухой. ЧЕРЕЗ НЕЕ ОН ВКРАЛСЯ В ДОВЕРИЕ К НЕРОНУ И ЛЕГКО СТАЛ ПЕРВЫМ ИЗ ЕГО ДРУЗЕЙ из-за сходства нравов, а по некоторым слухам — и из-за развратной с ним близости. МОГУЩЕСТВО ЕГО БЫЛО ТАКОВО, что у одного консуляра, осужденного за вымогательство, он выговорил огромную взятку и, не успев еще добиться для него полного прощения, уже ввел его в сенат…

Соучастник всех тайных замыслов императора… он… Поппею Сабину, любовницу Нерона, которую тот увел от мужа и временно доверил ему (Отону — Авт.) под видом брака, он не только соблазнил, но и полюбил настолько, что даже Нерона не желал терпеть своим соперником… Говорят, что когда тот за нею прислал, он прогнал посланных и даже самого Нерона не впустил в дом, оставив его стоять перед дверьми и с мольбами и угрозами тщетно требовать доверенного другу сокровища (свою жену! — Авт.). Потому-то по расторжении брака Отон был под видом наместничества сослан в Лузитанию… Нерон не хотел более строгим наказанием разоблачать всю эту комедию; но она получила огласку в следующем стишке: „Хочешь узнать, почему Отон в почетном изгнании? Сам со своею женой он захотел переспать!“» [760], с. 182.

Итак, нам рассказали следующее. Дескать, Отон стал первым человеком при дворе, благодаря некоей могущественной женщине, имевшей влияние на правившего в тот момент императора (якобы Нерона). Затем эта тема усиливается и повторяет во второй раз, в виде повествования о том, что Отон вошел в тесные сношения с любовницей (или женой) императора Нерона. Она, мол, и помогла Отону завоевать большое влияние при царском дворе.

Мы узнаём здесь романовскую версию возвышения Бориса Годунова. Впрочем, в «античном» светониевском рассказе правды чуть больше, чем в романовском. Напомним, что, согласно романовским историкам, царь Федор Иоаннович был женат на Ирине — СЕСТРЕ Бориса Годунова. Далее, нас уверяют, что именно благодаря Ирине, Годунов смог получить огромное влияние при дворе и стал значить больше, чем даже сам Федор, бывший слабым царем.

Здесь стоит добавить следующее. Согласно нашим результатам, царица Ирина, жена Федора, на самом деле была вовсе не сестрой, а МАТЕРЬЮ Бориса Годунова. А отцом был Федор Иванович. Поэтому слова Светония про сильную при дворе женщину, поднявшую Отона на вершину власти, становятся более понятными и совершенно естественными. Кстати, ошибочно заявив, будто Ирина была сестрой Годунова, романовские историки сделали их как бы более или менее одинакового (во всяком случае сравнимого) возраста. На самом же деле, Ирина была матерью Бориса. То есть существенно старше. Так что абсолютно прав «античный» Светоний, сообщив, что первой покровительницей Отона (= Годунова) была ДРЯХЛАЯ СТАРУХА.

Вряд ли Ирина была в тот момент «дряхлой», но во всяком случае Светоний подчеркнул, что она была заметно старше Отона-Годунова. Кое-что Светоний понимал правильно.

Следы того, что «античные» классики путались в точном определении — кем именно приходилась Отону его властная покровительница, видны в дальнейшем повествовании Светония. С одной стороны, Отона к власти приводит первая «дряхлая любовница», а затем также и вторая, уже более молодая любовница-жена, бывшая в то же время и любовницей правившего в тот момент императора (Нерона). Получается, что здесь под именем «Нерон» на самом деле описан царь Федор Иоаннович, сын «Грозного» (Нерона).

На рис. 8.5 приведена старинная русская миниатюра, изображающая Бориса Годунова рядом с Ириной. На рис. 8.6 — заголовок грамоты, написанной золотом, от английской королевы к Борису Федоровичу Годунову.

Рис. 8.5. Борис Годунов и его «сестра» Ирина. Миниатюра из «Жития митрополита Алексея». На самом деле, согласно нашим результатам, Ирина была матерью Бориса. Взято из [777], с. 13.

Рис. 8.6. «Заголовок грамоты, писанной золотыми буквами, английской королевы Елизаветы к конюшему боярину Борису Федоровичу Годунову» [578], кн. 2, с. 665, илл. 238. Стоит отметить, что письмо украшено тамгой, а Годунов назван Почетным Принцем (Noble Prince), то есть Царевичем. Тамга — сложный рисунок, защищавшие старинный ордынско-«монгольские» документы от подделки. «Документы» без тамги — подозрительны.

Романовские историки с жаром рассказывают нам, как упорно, хитро и коварно шел Борис Годунов к царской власти. Не имея, будто бы, вследствие своего «худородства», абсолютно никаких законных прав. Мол, «из грязи — в князи». Втерся-де в доверие к слабоумному Федору при посредстве своей простодушной «сестры» Ирины. Притворно изображал покорность Федору, а сам за его спиной плел заговоры: например, приказал зарезать царевича Дмитрия, дабы расчистить себе путь к трону. И добился-таки того, что все вокруг стали видеть в Борисе незаменимого человека, явного претендента на престол. «Австрийский посланник при нашем дворе, бургграф Дона, прямо писал в своих донесениях императору Рудольфу Второму, что Годунов вполне самовластно управляет Московским государством и явно мечтает о престоле» [578], кн. 2, с. 673.

Практически то же самое мы слышим и из «античных» уст Светония и Тацита. «Провинцией управлял он (Отон — Авт.) в квесторском сане десять лет, с редким благоразумием и умеренностью. Когда же, наконец, представился случай отомстить, он первый примкнул к начинанию Гальбы. В то же время ОН И САМ ВОЗЫМЕЛ НЕМАЛУЮ НАДЕЖДУ НА ВЛАСТЬ — отчасти по стечению обстоятельств, отчасти же по предсказанию астролога Селевка… Поэтому он шел теперь на любые одолжения и заискивания: устраивая обед для правителя, всякий раз одарял весь отряд телохранителей золотом, других солдат привязывал к себе другими способами, а когда кто-то в споре с соседом из-за межи пригласил его посредником, он купил и подарил ему все поле. ВСКОРЕ ТРУДНО БЫЛО НАЙТИ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ БЫ НЕ ДУМАЛ И НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ТОЛЬКО ОТОН ДОСТОИН СТАТЬ НАСЛЕДНИКОМ ИМПЕРИИ» [760], с. 182.

Мы видим хорошее соответствие обеих версий — «античной» и романовской.

Мы уже рассказывали об этом параллелизме в предыдущей главе. Отон-Годунов организует заговор против Гальбы-Дмитрия и убивает его. В жизнеописании Отона Светоний добавляет новые подробности к заговору Отона. «Сперва он доверился пятерым телохранителям, потом… еще десятерым. Каждому дано было до десяти тысяч и обещано еще по пятьдесят. Эти солдаты подговорили других, но немногих… Он собирался было тотчас после усыновления Пизона захватить лагерь и напасть на Гальбу во дворце за обедом, но не решился…