Чтение онлайн

Это бизнес моего отца, но я управляю делами здесь, в Африке, и в наказание за то, что я был бесполезным нежеланным сыном его первой жены, меня отправили в задницу земного шара, чтобы я делал за отца грязную работу. Южная Африка – кишащая преступностью дыра, где любому, у кого есть немного денег и половина работающего нейрона, легко сойдет с рук почти все. Мой лучший друг Роуэн — тому пример, он продает убийства. У него очень успешный бизнес наемных убийц. Кажется, здесь даже не находят трупы, я уверен, что это рай для серийных убийц. Я даже пользуюсь его услугами, потому что убийство мне не по силам. Я могу сделать почти все, что вы захотите, но не убить человека. Я уже делал это однажды, но у меня просто не хватит духу на это. У меня есть чувства, а в преступном мире это не та черта, которая вам пригодится, но, к сожалению, я ничего не могу с этим поделать. У меня есть чувства. Я провожу свои дни, общаясь с отбросами земли, торгуя оружием, наркотиками и жизнями между раздираемыми войной странами и кишащими наркотиками городами.

Видите ли, когда вы читаете строчку о том, что в Ирландии нет мафии, это не совсем так: мафия есть, но она работает по всему миру, где легко быть незамеченным.

Я не уверен, как Роуэн спит по ночам, зная, сколько крови запятнало его душу. Я же сплю, зная, что заплатил ему за часть этой крови. Сегодня вечером я попросил Роуэна убить восемьдесят пять женщин в грузовом контейнере. Мне не по себе, когда думаю об этих бедных женщинах, но папаша хотел послать сообщение некоторым соратникам, и это был его способ сказать громко и ясно. В преступном мире действия говорят громче слов, и я только что накричал на шейха в Дубае, проделав весь путь отсюда. Я впервые втянул Роуэна в торговлю наркотиками, я скрывал это от него годами, но не знал, как еще это провернуть. Он знает о наркотиках, я уверен, что он подозревает об оружии, но ничего не знает о бриллиантах и людях, которых я продаю каждый божий день. Сейчас три часа ночи, и он злится на меня за то, что я был с ним менее чем честен. Злить бессердечного убийцу — не лучший план, даже если он твой лучший друг. Меня тошнит, когда я сижу здесь, на кухне, и потягиваю скотч из бутылки. Я не в настроении возвращаться к той шлюхе, которую я оставил лежать в своей постели, когда ответил на звонок Роуэна.

Они всегда просто шлюхи, а не те, кто мне небезразличен. Однажды я полюбил одну девушку, только она любила Роуэна больше. На самом деле она любила его так сильно, что, когда он разбил ей сердце своей холодной, как сталь, безэмоциональной жизнью, она покончила с собой и их ребенком.

Я отчетливо помню, как мне пришлось опознавать ее тело в морге. Когда умирает дочь доктора мафии, а ее парень-мафиози пропадает без вести, они звонят его лучшему другу-преступнику, не желая привлекать внимание посторонних. После нее я больше никогда не любил девушек, и если бы Кэсси любила меня, а не Роуэна, она была бы жива сегодня. Я всегда считал, что Роуэн вообще не способен чувствовать. Однако сегодня вечером я услышал в его голосе что-то такое, будто его почти заботило то, что он сделал; словно мой секрет причинил ему боль. Я обидел этого каменного человека. Он никогда не реагировал на работу так, как сегодня. Никогда. Я уверен, это связано с тем, что дочь его наставника и отца скрывается в его доме после того, как он инсценировал ее убийство. Я беспокоюсь об этом, ведь никто дома не знает, что он жив. Он последний из живущих Лихи, и стал бы огромной мишенью, о чем он, похоже, забыл. Или он никогда не знал, что Мик держит его под защитой. Теперь последний из Спиллейнов живет у него в свободной комнате — пара, созданная в криминальном раю или аду, в зависимости от того, кого вы спросите.

Я так разозлился на него, когда он рассказал мне, что натворил, и что Лаури находится в его доме. По сути, он держал ее в плену. Я был вне себя от ярости: она была из семьи, с которой не стоит связываться. Может, ее отец и умер, но братья Мика были вполне живы, может, они и скрываются где-то в Америке, но они все еще влиятельны, и эта леди считалась бы боссом, если бы кто-нибудь знал, что она вообще жива. Мик был моим дядей, так что, полагаю, заключенная в свободной комнате Роуэна — моя двоюродная сестра, с которой мне так и не дали познакомиться. Папа не разрешал нам иметь ничего общего с семьей мамы. На самом деле их брак был сплвнирован и был попыткой положить конец давней вражде между двумя семьями. Но ничего не вышло. Мой папа убил ее, когда мне было три года. Я видел, как он сделал это прямо у меня на глазах. Он решил свою проблему, а я остался с досадным воспоминанием о ней. Неудобное кровавое пятно в его жизни.

Когда вчера Роуэн показал мне фотографию моей кузины, мне захотелось, чтобы меня вырвало, буквально. Она была изуродована. Ее муж «Ренцо» Лоренцо Бальдини, на которого я целый день копал компромат, избивал, колол, жег и покрывал шрамами все ее тело. Как кто-то, тем более такая миниатюрная женщина, как она, выдержала подобные пытки, просто удивительно. Должно быть, она сделана из чугуна. Такое чувство, что внезапный приступ чувств Роуэна напрямую связан с ней. Он отвечал за ее безопасность, когда погиб Мик. Восемь долгих лет он следил за ней как ястреб, до одержимости, а когда она вышла замуж и, казалось бы, зажила идеальной жизнью, он остановился и занялся своей собственной жизнью и бизнесом.

Роуэн не знает, что она моя кузина или что моя мама была сестрой Мика, это был довольно тщательно охраняемый секрет. Не уверен, стоит ли мне делиться с ним этим или нет. Похоже, его не волнует кровное родство, семья или Ирландия, поскольку у него вообще нет семьи. Я знаю, что хочу убить ее мужа почти так же сильно, как и он, а я не занимаюсь убийствами. Он хочет попытаться исправить ее, перестроить ее жизнь ради нее. Не знаю, сможет ли он? Такая физическая травма могла вызвать только глубокие эмоциональные шрамы, которые вряд ли можно залечить. Я знаю, что не позволю бессердечному Роуэну пытаться сделать это самостоятельно. Я предложу ему найти для нее психотерапевта. Думаю, даже своего. Учитывая, что она уже в курсе того, что все мы — преступники с холодным сердцем, она может быть единственной, кого Лаури сможет увидеть.

Сегодня днем я поеду в его поместье во Франсхуке, чтобы передать ей документы и банковские карты. Это будет первый раз, когда я увижу ее во плоти. Я видел лишь несколько снимков, которые Роуэн показал мне, когда наблюдал за ней, и вчерашнюю фотографию, которая впечаталась в мой мозг. Почему, Господи, почему мой отец не мог стать дантистом, а не международным преступником? Я боюсь встретиться с девочкой, которую моя семья окрестила призраком: Мик сбежал с ней в Африку, когда ей было всего два года. Семья считала, что она умерла или «потерялась», когда Мик был убит, и на этом все закончилось, поскольку Спиллейн больше не представлял угрозы для их бизнеса. Как и во всем в этом мире, всегда существует иерархия, и кто бы что ни думал, Лихи и Спиллейн всегда будут выше О'Рейли в этом списке, и если бы выяснилось, что на самом деле они не исчезли, верные головорезы моего отца вернулись бы к верности настоящих боссов. Мой отец добился уважения, убивая тех, кто стоял у него на пути. Он не остановится и сейчас.

Роуэн так зол на меня, что я с ужасом жду этой встречи. Не удивлюсь, если он пристрелит меня; будь я кем-то другим, он бы уже был здесь, пристрелил меня и ушел. Пришло время рассказать ему о торговле людьми. Я знаю, что он будет в полном шоке из-за этого. Я ненавижу его, но не могу от него отмахнуться. Мне любопытно познакомиться с неуловимой кузиной. Может, Лаури и маленькая зверушка Роуэна, но для меня она — секрет, который я могу использовать в общении с семьей, когда мне понадобится козырь.

Роуэн — все, что у меня есть в этой дыре, мы приехали сюда вместе, и я почти уверен, что оба умрем здесь, в Африке, куда наши семьи отправили нас гнить. Я предан ему, но только до тех пор, пока он мне нужен, несмотря ни на что, наши семьи — заклятые враги, и мне придется выбрать их, а не его, если до этого дойдет. Пока же он мой брат, а она — моя кузина.

ЛАУРИ

«Потому что полюбил девушку со шрамами?»

~Неизвестный

Я начинаю чувствовать, как паника поднимается в моем горле по мере того, как полдень проходит; мысль о том, что к нам придет друг Роуэна, заставляет меня содрогаться. Глотать собственную слюну стало трудно, а грудь сжимается с каждым вдохом. Утром я была в порядке, чтобы пойти к Робин, но этот Каллум, пришедший сюда, почему-то меня пугает. Роуэн все еще спит на диване, блаженно не замечая моей паники. Я приготовила все, что могла, к ужину и прибралась на кухне, но теперь начинаю неконтролируемо ерзать, и с каждой секундой мне становится все хуже. Мне нужно отвлечься, но не могу найти ни одного занятия, ничто не может сейчас успокоить мой бешеный ум.

Когда я только вышла замуж, у меня случались приступы паники за несколько часов до того, как Ренцо возвращался домой с работы, они становились изнурительными, и я не могла работать большую часть дня. Со временем мой разум привык к тому, что было моей реальностью, и я больше не паниковала, но во время насилия я все же отключалась психически. Я чувствую, что вот-вот разразится паническая атака, моя грудь становится все теснее, дыхание все более поверхностным, а голова — невесомой. Мне удается сделать выпад в сторону Роуэна в гостиной, и, кажется, я успеваю выкрикнуть его имя, прежде чем теряю сознание от сильного удара головой и плечом, покрытым новой татуировкой, об пол. Глазные яблоки наполняются жидкостью, которую я не могу контролировать. Все вокруг болит, а потом чернеет.