Чтение онлайн

Амиа и Робин машут мне с порога, когда я уезжаю домой с чуть меньшей болью в сердце и проблеском надежды.

Лаури

Наш разум может обмануть нас, но ты чертовски глуп, если думаешь, что твоё сердце когда-либо обманет.

~ Кристофер Пойндекстер

Разговор с Каллумом немного утихомирил бурю чувств, которая бушевала во мне. Я использую время поездки домой, чтобы позволить сердцу и разуму наконец собраться. Я знаю, что люблю Роуэна. И, как бы не хотелось это признавать, я люблю монстра в нём. Ведь именно этот монстр спас меня. Но я всё ещё боюсь его. Боюсь, как сильно он может ранить меня. Но больше всего боюсь позволить ему прикоснуться ко мне, потому что, как только он это сделает, я знаю, что вся моя защита рухнет, и тогда он сможет уничтожить всё, что во мне осталось, на мелкие кусочки.

Я останавливаюсь у входа в поместье и решаю проехать вниз к виноградникам, чтобы немного прогуляться, прежде чем подняться в дом. Обычно я гуляю здесь после посещения Робина, чтобы дать своему разуму и телу возможность прийти в себя, но сегодня они в гармонии, и мне просто нужно немного времени, чтобы принять случившееся. Ближе к вечеру воздух свежий, но не холодный, и я люблю вдыхать запах чистого воздуха после утренней прогулки по городу. Ветер шелестит в виноградных лозах, когда мы идем по направлению к сараю, который я планирую превратить в ресторан мечты. Я останавливаюсь и сажусь на бетонный выступ у сарая, смотря на это потрясающее место. В этот момент понимаю, что Роуэн — мой дом и будущее. Я просто надеюсь, что у него хватит терпения любить меня не спеша, потому что, если упаду, я разобьюсь.

Я медленно иду обратно к машине, готовясь позволить Роуэну любить меня. Если он действительно способен на любовь, конечно. Я всё ещё не уверена, как монстр и любовник могут сосуществовать в нём.

Дорога обратно к дому короткая, и первое, что вижу, — это машина Роуэна в открытом гараже, так что я знаю, что он здесь. Интересно, уезжал ли он сегодня вообще. Пульс учащается от осознания встречи с ним.

Пытаюсь привести в порядок свои растрёпанные ветром волосы и вытираю глаза, но все напрасно — они красные и опухшие, и я не могу это исправить. Роуэн видел, как я плачу, достаточно раз, так что это не так уж и плохо.

Я открываю входную дверь и вхожу в дом. Я слышу музыку Роуэна, доносящуюся из гостиной, и иду навстречу меланхолии. Он сидит на диване, нервно ожидая моего возвращения. Роуэн напряжён, постукивает ногой, обе руки сцеплены, сдерживая себя. Его голубые глаза смотрят в мои, и я слышу миллион слов, которые он ещё не произнёс. Мне самой трудно подобрать слова, пока иду к нему. Если начну говорить, то снова расплачусь, знаю это, однако все равно опускаюсь на колени между его ног, притягиваю лицо Роуэна в свои руки, мои пальцы перебирают его густые тёмные волосы, и я замечаю, что седина на его висках стала более заметной, чем раньше. Я прижимаю лоб к его лбу и просто смотрю в его глаза. Они всегда говорят мне больше, чем его слова. Он не двигается и не прикасается ко мне, просто смотрит в мою душу. Когда понимаю, что моё сердце вот-вот вырвется из груди, если этого не сделаю, я наклоняюсь и нежно целую его губы. Это единственный способ сказать ему что-либо прямо сейчас.

Между нами пробегает разряд тока, когда целую его. Он медленно отвечает на мой поцелуй, обнимает за талию и сажает к себе на колени, не прерывая поцелуй и не отпугивая меня. Он кажется мягким и расслабленным. Мне нравится, как я чувствую себя в его объятиях в этот момент. Он не пытается сдерживаться или держать дистанцию, он просто обнимает меня, и это кажется настоящим. Я думала, что дома, когда проснулась в своей старой комнате шесть месяцев назад. Я так ошибалась. Вот это — и есть дом. Прямо здесь, в объятиях Роуэна. Это мой дом. После стольких лет, проведённых в аду, я наконец-то дома.

Я прерываю наш поцелуй, который кажется вечностью, и наконец могу что-то сказать.

— Я люблю тебя, Роуэн. Не «может быть» и не «наполовину». Я люблю всего тебя. Но мне страшно. Я хочу позволить тебе любить меня. Но ты должен любить меня медленно и нежно. Я ещё не готова прыгнуть с тобой в пропасть. Пожалуйста, будь терпелив со мной, Роуэн. — Я слышу отчаяние в своей мольбе, когда умоляю его любить меня в моём темпе. Он снова мягко целует мои губы, прежде чем заговорить. Его грубый ирландский голос дрожит, и в нем нет того уверенного тона.

— Всё, чего я хочу, — это любить тебя, Лаури, и чтобы ты могла любить меня в ответ. Я понимаю, если ты пока не можешь любить меня целиком. Однако я люблю всю тебя, и буду любить так быстро или медленно, как ты захочешь. Я всегда верил, что у меня нет сердца, и что я не могу полюбить. Но попытка не любить тебя показала мне, насколько реально моё сердце, разбив его. — Его слова разрушают любую защиту, которую я могла бы иметь против него.

Нам не нужно больше ничего говорить. Роуэн просто прижимает меня к себе, и мы сидим так, позволяя себе чувствовать. Я не испытывала ничего годами, а он никогда не позволял себе чувствовать вообще, так что это что-то новое для нас обоих. Пока мы сидим там, я понимаю, что мне нужно рассказать ему о своих детях. Я знаю, что этот последний осколок боли, страха и страданий должен быть убран, прежде чем мы сможем двигаться вперёд вместе. Ему нужно знать, что я отдаю ему разбитое сердце, и это всё, что у меня есть.

Я не двигаюсь и не смотрю на него. Я просто начинаю говорить, закрыв глаза, чтобы быть уверенной, что смогу выговорить всё.

— Роуэн, мне нужно рассказать тебе кое-что ещё. Я просто буду говорить, а ты обнимай меня и ничего не говори, пока я не закончу, пожалуйста. — Я всхлипываю, слёзы начинают катиться ещё до того, как успеваю заговорить.

Он просто крепче прижимает меня к себе и шепчет:

— Хорошо, — в мои волосы.

Я рассказываю ему. Отпускаю всё и рассказываю, как Ренцо хотел, чтобы я забеременела, потом приводил своего дьявольского доктора, который вырывал моих детей из моего тела, и в конце избивал и запирал. Я рассказываю ему, что это происходило шесть раз. Шесть раз я позволяла себе любить ребёнка, растущего во мне, только чтобы его вырвали и убили дьяволом, за которого я вышла замуж. Как мои мечты о семье были разрушены шесть раз, и всё же он считал, что я ещё недостаточно заплатила за грехи моего отца. Я плачу, рассказывая эту историю, и уверена, что мой голос едва слышен. Роуэн ничего не говорит, но я чувствую, как его объятия становятся всё крепче.

Заканчивая, я прячу лицо в его груди и просто вдыхаю его запах, наслаждаясь чувством безопасности в объятиях Роуэна. Он просто обнимает меня; не говорит и не двигается, просто обнимает, словно впитывает последнюю боль и уносит прочь. Думаю, теперь я могу жить. И любить. Теперь я готова для Роуэна.

Я первая двигаюсь после того, что кажется вечностью. Я вытираю слёзы руками и поворачиваюсь к Роуэну. Во второй раз за сегодня вижу слёзы на его щеках. Поднимаю руку и вытираю их большими пальцами, затем мягко целую его, прежде чем прошептать:

— Теперь я готова любить всего тебя, Роуэн. — Как только мои слова срываются с губ, Роуэн целует меня в ответ: страстно, с чувствами, которые, как я знаю, он отчаянно хочет выразить, но пока не знает как.

Мы целуемся прямо на диване, как подростки, наши руки соприкасаются, мы исследуем и узнаем друг друга с новой стороны. Я чувствую, как Роуэн возбуждается подо мной, и мне даже немного приятно, что это я вызываю в нём такую реакцию. В то же время страшно, потому что знаю, что ещё не готова к сексу. Пока. Не могу отделить этот акт от того, что он значил в моём прошлом. Для меня секс и изнасилование всё ещё одно и то же. Я не могу разделить эти два понятия. Я отстраняюсь от Роуэна. Мне нужно сказать ему это, прежде чем мы зайдём дальше, и он начнёт ожидать этого от меня.

— Я не… Я не могу… Я ещё не готова к сексу, Роуэн. Не уверена, когда или если вообще буду готова, и мне нужно, чтобы ты принял это, прежде чем продолжать. Мне нужно, чтобы ты знал, сегодня этого не произойдёт. — Я с трудом выдавливаю эти слова. Моё сердце бешено колотится. Я знаю, что Роуэн любит секс. Я слышала это много раз. Эта мысль вызывает во мне ревность, и я хочу отогнать её. Что, если ему нужен секс больше, чем он любит меня?

— Ты управляешь ситуацией, Лаури. Мы сделаем это, когда будешь готова. Больше всего на свете я хочу показать тебе, научить, насколько красивым, страстным и удивительным может быть секс, но я позволю тебе самой решить, когда это произойдёт. А пока я вполне счастлив целоваться, как подросток, на диване. Мне нужно сначала научиться любить тебя. — Его слова мягкие, и в комнате нет и намёка на Роуэна — бессердечного убийцу.