Чтение онлайн

Непосредственно в Европе их расселение «идет от Торнео, включая Данию и Ганновер, далее вниз по течению Рейна, захватывая Эльзас и верхнюю Лотарингию, сужаясь по течению Сены до устья, продолжается до Великобритании и западной части Исландии.

Там существуют последние обломки арийского элемента — искаженные, потерявшие форму, но еще не побежденные. Именно там бьется сердце общества и, следовательно, современной цивилизации». [396]

Нетрудно заметить, что в «арийцы» у Гобино попадают скандинавы — шведы (Торнео — это река, отделяющая на востоке Швецию от Финляндии), норвежцы, датчане, исландцы, затем голландцы (а также, судя по всему, родственные голландцам фризы и фламандцы — часть их живет в Нидерландах, часть за его границами — фризы на территории Ганновера, фламандцы на севере Бельгии и северо-востоке Франции) и англосаксы (в Ганновере, в Великобритании и США). Впрочем, он сожалеет, что из-за притока французов в XVII в. «англичане реально ощутили, как их втягивает в себя сфера романизированных народов. Они без всякого сожаления стали терять то, что когда-то сближало их со скандинавами, фламандцами и голландцами», [397] т. е истинными арийцами, германцами.

Немцам в этой «чести» Гобино, как видим, отказывал (из-за их смешения с вендами — западными славянами), соглашаясь признать носителями древнегерманской «нордической крови» лишь их небольшую часть: «Эти вендские народы, прежде постоянно угнетаемые, поневоле стали завоевателями, обстоятельства работали на них, и в результате германский элемент оказался значительно ослаблен во всей Германии и сохранил свои позиции только в Вестфалии, Фризе, Ганновере и на Рейне». [398]

Французов Гобино тоже не причислял к «арийцам», делая исключение для областей к северо-западу от Сены — для Фландрии и для Нормандии, где в 911 г. осели норманны.

Вот выдержка из уже не раз процитированной брошюры по расовой теории «Эсэсовец и вопрос крови» (1940 г.), вышедшей под грифом Гиммлера: «Основная область распространения нордической расы охватывает побережье Северного и Балтийского морей, Северную Германию, Данию, Скандинавию, Англию и Голландию». [399] Очерчены те же границы, что и у Гобино.

Помимо чисто идеологических построений можно привести примеры из практической политики нацистов.

В меморандуме Розенберга (пока «уполномоченного по централизованному решению проблем восточноевропейского пространства», после нападения на СССР он станет рейхсминистром по делам оккупированных восточных территорий) от 2 апреля 1941 г. говорится о планах «приступить к заселению Прибалтики крупными массами немецких крестьян». При этом «не исключено переселение в эти районы также датчан, норвежцев, голландцев, а после победоносного окончания войны и англичан, чтобы через одно или два поколения присоединить эту страну, уже полностью онемеченную, к коренным землям Германии». [400] Как видим, датчане, норвежцы, голландцы и англичане официально считались народами «чистой нордической расы», наиболее близкими к немцам (хотя и стоявшими слегка пониже их). Процитирую еще раз свидетельство о расовой иерархии в Рейхе: «категории: первая — немцы (высшая раса, иберменши), вторая — голландцы, датчане, норвежцы (хотя и чистая нордическая раса, но не иберменши), третья — французы, бельгийцы, итальянцы (полунордическая раса), четвертая — русские, поляки, чехи (лишьследы нордической крови, в массе — унтерменши)». [401]

Во Франции сразу же после ее разгрома в 1940 г., по свидетельству военного историка (и начальника разведывательного отдела Генштаба сухопутных сил Рейха в годы войны) Курта Типпельскирха, «по распоряжению Гитлера севернее Соммы создали зону, куда не допускались беженцы французы. Цель такого распоряжения пока хранилась в глубокой тайне. У Гитлера были на этот счет свои собственные замыслы, которых он никому не открывал: он хотел создать «Великую Фландрию», простирающуюся до самой Соммы. Поэтому вся Северная Франция с Бельгией были объединены в «военное губернаторство Бельгии и Северной Франции». [402] Тут — еще одно признание на практике более высокого положения фламандцев в расовой иерархии нацистов, чем «наполовину нордичные» от смешения германцев с кельтами французы.

Именно Гобино принадлежит нацистская формулировка относительно расового типа славян — будучи некогда в древности белым арийским народом, «они ушли на северо-восток нашего континента и там вступили в разрушительное соседство с финнами», т. е. представителями желтой расы, «славянский язык, имеющий общие родовые признаки арийских языков, подвергся сильному финскому воздействию. А что касается внешних признаков, они также приблизились к финскому типу». [403] В новую эру славяне предстают у него уже как монголоидные метисы, «в результате большой пропорции желтой крови, обусловившей их пассивность», [404] неспособные ни к какому творчеству, и, что важно, как аналог противостоящих ариям семитов (это учтет и расовая классификация нацистов): «славяне выполняли в Восточной Европе ту же функцию долгого и молчаливого, но неотвратимого влияния, какую в Азии взяли на себя семиты. Подобно последним, они создавали стоячее болото, в котором, после кратковременных побед, тонули все более развитые этнические группы. Неподвижное как смерть, неумолимое как смерть, это болото поглощало в своей глубокой темноте самые пылкие и благородные принципы, не претерпевая при этом почти никаких изменений и после редких всплесков активности вновь возвращаясь в прежнее состояние спячки». [405]

Гобино обрекал славян в расовой классификации исключительно на роль рабов:

«Смирение и долготерпение, согласие на второстепенную роль в новых государствах, создаваемых в результате завоеваний, трудолюбие — вот качества, благодаря которым славяне сохранили за собой право на свою землю, уступив верховенство». [406]

«На Западе славяне могут занимать только подчиненное социальное положение и вряд ли будут играть заметную роль в будущей истории, как не играли ее в прошлом, если бы не огромная территория, которую они занимали. Находясь на границе между Европой и Азией, они служат естественным переходным элементом между своими западными и восточными монголоидными сородичами». [407]

«Сегодня существует большая славянская империя — единственная, которая выдержала испытание временем, первый и уникальный памятник политическому разуму, истоки которого следует искать в варяжских, т. е. норманнских династиях. Однако это грандиозное сооружение является германским только в силу факта своего существования. Норманны не изменили характер своих подданных: они были слишком малочисленны, чтобы добиться такого результата. Они затерялись в массе местного населения, в котором татарские набеги в средние века постоянно усиливали дестабилизирующее влияние финской крови. Все это имело бы бесславный конец, если бы судьба не послала этой стране силу, которая возродила ее, и этой силы оказалось достаточно, чтобы нейтрализовать худшие качества славянского гения. Приход немецких князей, администраторов, генералов, профессоров, художников, ремесленников, появление англичан, французов, итальянцев медленно, но верно делали свое дело, трансформируя инстинкты местного населения и готовя его, помимо его желания, к тому, чтобы занять высокое положение в Европе. Все, что сегодня есть в России политически значимого, все, что сближает эту страну с германизированной цивилизацией, пришло извне». [408]

Сравним это с известной цитатой из «Mein Kampf»:

«Не государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, которую способны играть германские элементы, действуя внутри более низкой расы. Именно так были созданы многие могущественные государства на земле. Не раз в истории мы видели, как народы более низкой культуры, во главе которых в качестве организаторов стояли германцы, превращались в могущественные государства и затем держались прочно на ногах, пока сохранялось расовое ядро германцев. В течение столетий Россия жила за счет именно германского ядра в ее высших слоях населения». [409]

Живший во времена Республики барон, подобно многим представителям французского дворянства, испытывал тоску по утраченной ими после революции элитарности. Другое дело статус родовой знати у древних ариев и германцев: «Они ставили во главе своих отрядов только арийцев, асов, сыновей богов». [410] «Сыновьями богов или асов считались представители самых знатных семейств». [411]

Примечательно, что создатель «арийского мифа» Гобино закончил свою жизнь так же, как и столь же любимый нацистами певец «белокурой бестии» Ницше, — в сумасшедшем доме. Ницше, призывавший «презирать христиан» и воспевавший древнее язычество, в 1889 г. впал в манию величия, провозгласив себя греческим богом Вакхом; умер он в 1900 г. в психиатрической больнице Веймара. Гобино, воспевавший арийцев и презиравший «низшие» расы, также к концу жизни обожествил себя. В 1879 г. он опубликовал книгу «История Оттара Ярла и его потомства», посвященную якобы основавшему в IX в. его род норвежскому ярлу (представителю родовой знати) Оттару. Отвечая в письме на вопрос сестры, при чем тут норвежцы, он писал: «Норвегия — земля, где жили боги». [412] В своем более раннем «Опыте» он прямо писал: «От преходящих божеств, как бы велики они ни были, недолгий путь к человеку. И ариец-германец всегда ставил себя на одну ступень с ними. Его почитание предков было неразрывно связано с поклонением высшим существам. Ему нравилось думать, что он происходит от кого-то более великого, нежели он сам; как эллинские расы вели свою родословную от Юпитера, Нептуна, так же скандинав гордился своей генеалогией до самого Одина или до других божеств». [413] Барон хотел поставить себя на одну ступень с Богом… Через какое-то время свои письма сестре он стал подписывать «Оттар», [414] отождествив таким образом себя с выдуманным им же ярлом. УмерЖозеф Артюр де Гобино в психиатрической лечебнице Гренобля в 1882 г.

На примере Гобино, одного из отцов расизма, хорошо видны побудительные мотивы, толкавшие его к подобным теориям, — болезненное тщеславие и комплекс неудачника (в 1874 г. он писал сестре: «у меня в десять раз больше таланта и достоинств, чем у большей части значительных людей моего поколения», но, «несмотря на старания, мужество, терпение, труд, я ничего не достиг» [415] ), которые он удовлетворял через мифотворчество, мечты о временах, «когда слава, могущество, богатство находились в руках арийцев, и ни один ариец не был бедным, и ни один метис не был богатым». «Человек благородной расы, истинный ариец, возносился только силой своего происхождения в Валгаллу, а бедняки, пленники, рабы, одним словом, метисы и люди низкого происхождения независимо от заслуг попадали в ледяной мрак Нифлхеймца». [416] (Так что, как видим, известное нам выражение «истинный ариец» идет именно из книги Гобино.)