Чтение онлайн

Жуков приводит свидетельства о неоднократных публичных выражениях симпатий к христианству в первое время после прихода Гитлера к власти 30 января 1933 г. (нацисты в это время активно готовились к выборам в рейхстаг 5 марта, на которых после запрета Коммунистической партии они надеялись получить большинство голосов):

«1 февраля в своем радиообращении к избирателям фюрер обещал содействовать распространению христианства «как основы нашей национальной морали» и обратился к Богу за благословением деятельности его правительства. Во многих городах, которые Гитлер посещал в ходе избирательной кампании, его встречал колокольный звон, а свои страстные речи рейхсканцлер оканчивал набожным «Аминь!» В последнем накануне выборов обращении (4 марта в Кенигсберге) Гитлер заявил: «Поднимите голову! Благодаря Господу вы снова свободны!», после чего под звон церковных колоколов собравшиеся запели «Оду к радости».

Когда необходимые голоса были получены, Геббельс организовал пышную церемонию официального открытия новой сессии рейхстага. Она проходила в Потсдамском соборе, в присутствии духовенства, наследного принца и президента Гинденбурга.

23 марта Гитлер, назвав Христианские церкви «важным элементом сохранения души немецкого народа» и пообещав уважать их права, заявил: «Мы надеемся укрепить дружеские отношения со Святейшим престолом». [441]

После этого 20 июля (а не 20 июня, как утверждает Жуков, нагромождающий в своем рассказе ошибку на ошибке — так, «день Потсдама» отмечался не в некоем «Потсдамском соборе», а в протестантской Гарнизонной церкви (Garnisonkirche), где находились склепы прусских королей) был заключен конкордат с Ватиканом.

Но в данном случае речь идет не о якобы христианском характере нацистского режима, а совсем о другом. Историк К. Э. Шварцкопф дает этому простое объяснение: «В период, когда процесс утверждения диктатуры еще находился в своей начальной стадии, нацисты ретушировали наиболее неприглядные черты своей идеологии (антихристианство, расизм, теорию завоевания «жизненного пространства»), предпочитая апеллировать к традиционным буржуазным ценностям. Это позволяло привлечь на свою сторону не только средний класс, но и крупную буржуазию, профессиональное чиновничество и рейхсвер. А. Гитлер, «никогда не появлявшийся во времена победоносного «национального подъема» на публике иначе, чем в нарядном фраке или пальто, объявил христианство «базисом общественной морали». [442]

Да и сам Жуков признает причины этих заявлений: «Чтобы полностью развязать себе руки, нацистская партия вооружилась идеей победить на выборах и получить в рейхстаге необходимое большинство. Для этого Гитлеру была необходима поддержка клерикальных кругов, в частности, Партии католического центра». [443]

А отношения между Партией католического центра, начиная с 1870 г. представлявшей в рейхстаге немецких католиков, и НСДАП были откровенно враждебными. Не кто иной как председатель фракции Центра в рейхстаге Брюнинг, занимая в 1930–1932 гг. пост рейхсканцлера, 13 апреля 1932 г. запретил нацистские штурмовые отряды (CA); в те же годы, как отмечает О. Ю. Пленков, «католические иерархи время от времени запрещали верующим вступать в НСДАП: в 1930 г. председатель Фульдской конференции епископов кардинал Бертрам впервые объявил одновременную принадлежность к партии и церкви несовместимой, а последний раз подобный запрет католических иерархов был обнародован 17 августа 1932 г.». [444] Более того, «генеральный викарий Майнца грозил вступившим экскоммуникацией: «Как только католик станет членом нацистской партии, он перестанет допускаться к таинству причастия». [445]

Так что здесь не свидетельство христианского характера нацизма — наоборот, попытки примирить его с резко противостоящими ему католиками. Геббельс, например, отметил в своем дневнике наигранность христианского пафоса в речах Гитлера. Описывая его речь 10 февраля 1933 г., он пишет: «В конце он впал в редкий, неправдоподобный ораторский пафос и закончил словом «аминь!..» [446]

Приводит Жуков и более позднюю речь Гитлера аналогичного характера: «17 августа 1934 года, выступая в Гамбурге, Гитлер заявил: «Я приложу все свои усилия, чтобы оградить права двух наших крупнейших религий, защитить их от всех нападок и установить гармонию между ними и существующим государством». [447]

(Как добавляет Пленков, «17 августа 1934 г. в «гамбургской речи» Гитлер подчеркнул значение христианства как фундамента морали и нравственности в Германии». [448] )

Чем было вызвано это дословное повторение? Вспомним, что это было за время.

Как отметил российский историк вермахта Александр Ермаков: «В период укрепления нового политического режима, когда Гитлер был зависим от консервативных партнеров по коалиции и доверия президента Гинденбурга и не располагал неограниченной властью, он стремился сохранить благосклонность армии», [449] подчинявшейся не ему, а игравшему роль «эрзац-монарха» [450] фельдмаршалу Гинденбургу. Фюрер НСДАП был нужен им как «младший партнер», обеспечивавший массовую поддержку власти «снизу», однако над ним постоянно висела угроза военного переворота. Ликвидировать эту угрозу и подчинить себе армию удалось лишь после смерти Гинденбурга. 1 августа 1934 г., когда президент Германии уже умирал, издается закон «О государственном главе германского Рейха», по которому должности президента и рейхсканцлера объединялись, теперь армия должна была присягнуть на верность лично Гитлеру. Подчинение армии и, тем самым, всей Германии нацистам, пишет Ермаков, прошло не сразу: «По некоторым сведениям, протест против новой формулировки выразил [главнокомандующий сухопутными войсками] Фрич, что задержало принятие соответствующего закона до 20 августа». [451] Более того, как известно из работ других историков, «нацисты 19 августа 1934 г. поставили вопрос об объединении должностей президента и канцлера на «всенародное голосование». [452]

Недоверие к нацистам сохранялось, поэтому приходилось делать разные заявления для поднятия популярности. «Стремясь поднять «авторитет» Гитлера среди мелкобуржуазных обывателей, фашистская печать за три дня до референдума с большим шумом опубликовала так называемое «завещание Гинденбурга» [453] (которое было нацистами сфальсифицировано — престарелый маршал, наоборот, в письме Гитлеру писал о желаемом им восстановлении монархии [454] ). А за два дня до столь важного для него голосования выступает сам Гитлер и, как и сразу после вступления во власть, заверяет консервативные круги в своей благожелательности к христианству, что «приложит все усилия, чтобы защитить от всех нападок и установить гармонию»…

А признавал ли сам Гитлер христианство за основу морали? Вот свидетельство одного из самых близких к нему лиц — Йозефа Геббельса, запись из его личного дневника за 11 декабря 1940 г: «Фюрер всецело под впечатлением своей речи». «Мы заговорили о проблемах руководства массами». «Христианство морализовало все наши представления об эротике. Разлагольствовать о морали — это сегодня наибольшее лицемерие». [455]

Кстати, про Геббельса… Жуков, уверяющий в христианских симпатиях Гитлера, пишет о его безоговорочной поддержке Геббельсом. [456] Только по записям в его же собственном дневнике (о существовании которого, давно уже опубликованного на Западе и частично переведенного у нас, Жуков, видимо, не подозревает) следует, с чем именно соглашался в неоднократных непубличных разговорах с фюрером Геббельс:

«Фюрер мощно обрушился на церковь. Он прав! Они испортили нашу мораль и обычаи. Прежде всего обратили смерть в отвратительный ужас. В античности этого не было». [457]

«Фюрер — один из приверженцев античности. Он ненавидит христианство, искалечившее все знатные слои. Христианство и сифилис, по Шопенгауэру, лишили человечество счастья и свободы. Какие различия между благосклонным и мудрым Зевсом и искаженным страданием ликом распятого Христа». [458]

После этого очень интересно читать рассказы Жукова о том, что «министр пропаганды Геббельс, будучи католиком, старался противостоять чинимым Борманом притеснениям духовенства и не скрывал от партийных функционеров своей веры (всех своих детей он крестил в церкви)». [459]

«Верующий католик» Геббельс в своем дневнике за много месяцев не упоминает даже одного посещения церкви (а постоянное причастие у католиков является обязательным). Наоборот, посещение церковных служб государственными служащими (в вооруженных силах, где нацистам не удалось это искоренить) вызывало у него сильное раздражение: «Возглавляемый Редером военно-морской флот лишь отчасти справляется с вверенной ему задачей. Под его руководством [военнослужащие] проводят слишком много времени в церкви, но не на воде». [460] Наоборот, он находит время читать работающим с ним людям лекции о «необдуманном алогизме учения Христа» [461] (о нелогичности, т. е. бессмысленности христианства). Если он и позволил жене крестить детей, то преподавание Закона Божьего в государственных школах вызывало у него приступы ярости: «3 урока религии и ни одного истории: вот [плоды] созидательной работы Руста. Курам на смех. Гнать прочь нужно этого дилетанта» [462] (речь идет о рейхсминистре образования). А вот (якобы) «защищающий притесняемое духовенство» посещает древний монастырь Санкт-Флориан в Австрии: «Великолепная постройка в стиле барокко. Мы хотим здесь избавиться от попов и использовать здание для Высшей школы музыки». [463]

Да, Геббельс, как и Гитлер, не выходил из Католической церкви, платил церковную подать. Жуков, торжествующе приводя сведения о том, что Гитлер «посещал праздничные службы и исправно платил церковную подать», [464] как-то не заглянул в дневник Геббельса, где есть запись о разговоре с Гитлером (от 29 апреля 1941 г.), в которой Гитлер называет причины этого, а Геббельс высказывает свое отношение: «Фюрер ярый противник всего мистического, но он все же запрещает мне выйти из церковной общины. Из тактических соображений. И за весь этот вздор я выплачиваю уже свыше десятилетия свой церковный налог. Это причиняет мне наибольшее страдание». [465]