Чтение онлайн

Действительно, Геббельс перестал быть христианином уже в конце 20-х гг. Почитаем замечание в его дневнике 1928–1929 гг.: «Церкви отжили», [466] вообще «мне думается, что католицизм и протестантизм одинаково ленивы». [467]

«Из тактических соображений». Действительно, демонстративный выход верхушки нацистской партии из Церкви мог настроить против них немалую часть общества.

Делая успокоительные движения «на публику», в «своем» кругу нацисты уже тогда обдумывали планы действий против христианства. Из дневниковых замечаний Геббельса: «Против церкви. Мы сами станем церковью» (7 августа 1933 г.). [468] «Прокламация фюрера: враги государства — марксисты, клерикалы и реакция. Беспощадная борьба без компромиссов» (13 сентября 1935 г.). [469] «Большой процесс о безнравственности против католических священников. Все — 175 [статья в уголовном кодексе о гомосексуализме]. Фюрер считает это характерным для всей католической церкви» (29 мая 1936 г.). [470] С этим согласен и сам Геббельс: «Католическая церковь — банда педерастов» (11 октября 1936 г.). [471] «Фюрер считает, что христианство созрело для гибели» (5 января 1937 г.). [472]

Как видим, судить о чем-то по официальным заявлениям и жестам нацистских лидеров и пропаганды более чем наивно. Да и в Рейхе люди им не особенно верили — они судили по делам. Вспомним слова самого Христа: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их». «Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые» (Мф 7: 15, 16, 18).

В вермахте не доверяли заверениям Гитлера по поводу отношения нацистского режима к христианству не напрасно — их лицемерность и лживость убедительно показывают хотя бы приводимые Ермаковым примеры из последующей религиозной политики нацистов:

«В декабре 1934 года командующий артиллерией VII военного округа генерал-майор Франц Гальдер докладывал начальнику округа генерал-лейтенанту Адаму о росте напряженности в отношениях между офицерами и членами гитлеровской партии. Одной из причин этой ситуации, считал Гальдер, является конфликт между обеими христианскими конфессиями и НСДАП». [473]

«Реакцией на притеснения военного духовенства стал рост религиозности военнослужащих во второй половине 1937 года. Офицеры демонстративно нарушали запрет на посещение гражданских богослужений и участие в церковных процессиях в военной форме». [474]

«В самой острой форме сопротивление притеснениям церкви выразилось в меморандуме протестантского военного духовенства, подготовленном в ноябре — декабре 1937 года и предназначенном для передачи Гитлеру. Авторы резко высказывались против антирелигиозной пропаганды нацистов: «Партия и государство сегодня борются не только с церквями. Они борются с христианством… Положение стало совершенно нетерпимым». Этот документ был опубликован за границей и значительно подмочил репутацию гитлеровского режима». [475]

В том же 1937 г. в другом открытом обращении, на этот раз уже со стороны католиков, было прямо сказано о «ненависти, клевете, решительной враждебности, откровенной или скрытой, питаемой из многих источников и использующей разные орудия против Христа и Его Церкви». Это цитата из энциклики (обращения) папы Пия XI «Mit Brennender Sorge» («С глубочайшей тревогой») к католикам в Германии от 14 марта 1937 г.. [476]

«Гестапо, конфисковав все экземпляры энциклики, все же не могло запретить чтение папского послания с амвона. После этого период относительной терпимости по отношению к католической церкви закончился и положение ее ухудшилось. Церковные мероприятия, службы, праздники и процессии стали своеобразным протестом католической церкви против нацистского режима, против посягательств на конституционную независимость церкви; они носили подчеркнуто демонстративный характер и собирали десятки тысяч людей. Геббельс ответил католикам тем, что послал специального корреспондента в бельгийский монастырь, где монах на сексуальной почве убил ребенка, — этот репортаж стал поводом для обвинения всех монахов в гомосексуализме, а монастырей — в поощрении содомского греха. В 1937–1938 гг. нацистское правосудие устроило несколько процессов против католических священников по обвинению в сексуальных извращениях (обвинения были, по преимуществу, сфабрикованы гестапо). Церковь и церковников объявили погрязшими в разврате. Нацистская пропаганда твердила о тысячах следственных дел против священников и монахов, а на самом деле в 1936–1937 гг. состоялось 250 процессов, носящих явно пропагандистский, идеологический характер». [477]

Священников и верующих сотнями отправляли в тюрьмы и концлагеря (в гестапо был создан специальный отдел по работе с «политическим католицизмом»). В 1938 г. в одном лишь «специализировавшемся» на духовенстве лагере Дахау под Мюнхеном находилось уже 304 священника», [478] позже, в годы войны, «в концлагерь Дахау было заключено 2720 священников, из них 22 православных», [479] многие из них там погибли от голода, побоев или в газовых камерах.

Читая описания антикатолической кампании нацистов, которые приводит историк Л. Н. Бровко: «Нередко во время богослужения церкви и орденские дома кольцом окружали штурмовики или эсэсовцы, которые перекрикивали церковные песнопения нацистскими «шедеврами» типа партийной песни «Хорст Вессель», [480] первое, что приходит на ум, — действия в те же 30-е годы советского «Союза воинствующих безбожников». Кампания по огульному обвинению монахов во всех возможных грехах, от убийств и гомосексуализма до вывоза валюты, — тоже из арсеналов советской антирелигиозной пропаганды.

А вот — описания издевательств, которым подвергся арестованный и отправленный в концлагерь «за проведенное им 24 февраля 1937 года в школе занятие о Библии» [481] (!) пастор Зедлахер: «беспомощный узник подвергался осмеянию и глумлению со стороны эсэсовцев за то, что придерживался библейской веры? К тому же ему было сказано, что они скоро излечат его от благочестия. А один из этих эсэсовцев — охранник, получающий свой денежный оклад от государства, имел наглость спросить заключенного: «Не хотите ли через меня передать привет вашему Богу, Иегове? Он должен навестить нас сегодня». [482]

Все это — свидетельства тех гонений, которые Гитлер описал в беседе с Геббельсом (а тот записал в свой дошедший до нас дневник) 12 мая 1937 г.: «Мы должны согнуть церковь и превратить ее в нашего слугу. Целибат отменить, экспроприировать церковное имущество. Запретить изучать теологию до 24 лет. Этим мы отнимем у них лучшую смену. Монастыри распустить, воспитание у церкви изъять. Тогда они будут есть у нас из рук. Но первоочередное — процессы. Они идут по плану и вызывают огромное внимание. Всё, как мы хотели». [483]

Архиепископ Зарубежной Русской Православной церкви Александр (Немоловский), управлявший эмигрантскими приходами, в Бельгии, в своей проповеди 31 июля 1938 г. так сказал об этих гонениях: «В Германии жестокий варвар Гитлер уничтожает Христианскую веру, одновременно насаждая язычество. Мы молим Бога, чтобы Он спас эту страну от этого ужасного человека, так как там еще хуже, чем в советской России». [484]

Кстати, раз уж мы дошли до 1938 г. и упомянули об отношении Русской Православной церкви (пусть даже Зарубежной) к Гитлеру. Уже очень много лет по праворадикальным изданиям и сайтам кочует упоминание о том, что «христолюбивый фюрер Гитлер «-де пожертвовал большую сумму из своих личных средств (якобы даже из своего гонорара за очередное издание «Mein Kampf») на строительство православного кафедрального собора Воскресения Христова, открытого в Берлине в 1938 г.

Ссылок на источники подобного рода «откровений», как и стоило ожидать, никто не приводит. Историк-архивист М. В. Шкаровский, долгое время работавший в германских архивах, пишет, что собираемых «денег не хватило, и Керл был вынужден 30 мая [1936 г. ] обратиться за выделением недостающей для образования минимально необходимой суммы 12 000 марок к рейхсканцелярии и к Гитлеру лично». [485] «18 июня [1936 г. ] шеф канцелярии ответил, что фюрер отклонил разрешение на помощь в строительстве русской православной церкви». «Таким образом, существующие версии, что Гитлер относился положительно к созданию собора и даже являлся чуть ли не его инициатором, лишены всяких оснований». [486]