Чтение онлайн

Расширение расового законодательства происходило постепенно.

«26 ноября 1935 г. министр внутренних дел расширил действие запрета на браки евреев с арийцами на цыган и чернокожих (негров)». [27] Оформлено это решение было следующим образом: «26 ноября 1935 г. был опубликован циркуляр министров внутренних дел Рейха и Пруссии о выполнении данного закона, уточнявший, какие браки [также] имелись в виду, а именно между гражданами германской и родственной [ей] крови, и «цыганами, неграми и их бастардами». Это уточнение было внесено [статс-секретарями министерства внутренних дел] Штуккартом и Глобке в официальные комментарии к нюрнбергским законам. Согласно им, «в Европе» «цыгане, негры и их бастарды» учитываются вместе с евреями как «носители негерманской и родственной [ей] крови». [28]

Впрочем, закон предусматривал и особые разрешения на браки с носителями «чуждой крови», что лишь подчеркивало общий запрет на таковые.

(Такие уточнения появляются уже в Первых распоряжениях к нюрнбергским законам от 14 ноября 1935 г.

Первое распоряжении к «Закону о гражданстве Рейха» от 14 ноября 1935 г. уточняло: «Евреем считается также гражданин смешанного еврейского происхождения, имеющий двух еврейских бабушек или дедушек». [29] Поэтому в Первом распоряжении к «Закону о защите германской крови и чести» от 14 ноября 1935 г. появляется дополнение по поводу браков: «Гражданам смешанного еврейского происхождения, имеющим двух еврейских бабушек или дедушек, для заключения брака с гражданами германской или родственной ей крови или с гражданами смешанного еврейского происхождения, имеющими только одного еврейского дедушку или бабушку, требуется согласие рейхсминистра внутренних дел и заместителя фюрера или же установленных ими инстанций». [30] )

Далее регулирование «чистоты крови» продолжилось.

После оккупации нацистами славянских стран — Чехословакии (март 1939 г.) и Польши (сентябрь 1939 г.) быстро появились ограничительные меры против «смешения крови» немцев с их жителями.

Сначала — как и перед принятием нюрнбергских законов, — были предприняты «рекомендательные меры», сопровождаемые официально оформляемыми расправами со стороны «воинов расы» из СС.

Работавший в 1934–1940 гг. в Германии американский журналист Уильям Ширер отметил в своем дневнике 28 июля 1940 г.: «Гиммлер объявил сегодня, что польский сельскохозяйственный рабочий повешен за то, что спал с немкой. Загрязнение расы недопустимо». [31]

И далее, 22 сентября 1940 г., уже более подробно:

«Нам известно, что по крайней мере одного поляка Гиммлер повесил без суда за интимную связь с немецкой женщиной. Известно также, что несколько немецких женщин получили длительные сроки заключения за то, что проявили благосклонность к польским военнопленным или к сельскохозяйственным рабочим. Несколько немцев рассказывали мне о плакатах, развешанных на видных местах в провинциальных городах и требующих не иметь никаких дел с польскими рабочими и обращаться с ними строго. На прошлой неделе каждая семья получила листовку от местного отделения «Союза немцев за рубежом» с предупреждением не общаться с поляками, работающими сейчас в Германии, или с военнопленными. Несколько выдержек из этого документа:

«Германский народ никогда не должен забывать, что именно зверства поляков заставили фюрера защищать наших немецких соотечественников с помощью оружия!.. Под рабской покорностью германским работодателям поляки скрывают свое коварство; под их дружелюбием таится подлость… Помните: между немцами и поляками не может быть ничего общего! Остерегайтесь каких-либо связей, исходящих из общих религиозных убеждений!.. Наши фермеры могут подумать, что каждый поляк, приветствующий их словами «Хвала Иисусу!», порядочный человек, и ответить словами «На веки вечные, аминь!». Немцы! Поляк никогда не должен стать вам товарищем! Для каждого немца поляк, работающий на ферме или на заводе, — подчиненный. Будьте справедливыми, какими всегда были немцы, но никогда не забывайте, что вы принадлежите к расе господ!»

Я обратил внимание, что работающие в Германии поляки обязаны теперь иметь нарукавную повязку или пришитую на груди эмблему с большой красной буквой «Р» на желтом фоне. В оккупированной немцами Польше евреи носят такую же эмблему с буквой «J». [32]

Поскольку все «рекомендации», суды и казни не давали результата, спустя два месяца последовало и официальное оформление — это сделал своей директивой заведующий канцелярией заместителя фюрера Мартин Борман (как было указано выше, имевший на это полномочия согласно нюрнбергским «расовым законам»). 23 ноября 1940 г. вышло подписанное им распоряжение партийной канцелярии, согласно которому, как пишет немецкий историк М. Демут: «Для «сохранения чистоты… расового и национального наследия» крестьянам, состоявшим в НСДАП, запрещались браки с польками и чешками, «предотвращая… браки [с последними] на немецких фермах». Также всем членам НСДАП, а также всем членам ее подразделений (CA, СС, Национал-социалистического моторизованного корпуса, Гитлерюгенда, Национал-социалистического студенческого союза, Национал-социалистического союза учителей, Национал-социалистического женского союза) требовалось разрешение местного гауляйтера, если они хотели вступить в брак с «представителями чешской, польской или венгерской этнических групп». [33]

Закон вроде бы касается только партийных организаций, но к 1940 г. им охвачены уже (в принудительном порядке) все слои немецкого общества. Вот, например, данные по «Гитлерюгенду»: «К 1939 году под контролем [этой] нацистской партийной организации находилось 8 700 000 молодых немцев. (При общей численности германской молодежи на начало 1939 года — 8 870 000 человек.)». [34] А в 1940 г. и просто сделали для молодежи членство там обязательным, как отметил свидетель событий Ширер: «Начиная с 20 апреля [1940 г. ] все немецкие юноши в возрасте от десяти до восемнадцати лет обязаны вступить в Гитлерюгенд». [35] В самой НСДАП в 1939 г. насчитывалось 5,3 млн. человек, [36] около б миллионов состояло (к концу 1940 г.) в женском подразделении партии — Национал-социалистическом женском союзе (Nationalsozialistische Frauenschaft), [37] причем «перекрестное» членство в этих двух организациях (за исключением руководящего аппарата) было незначительно. [38] Прочие партийные подразделения были менее многочисленны, например в CA насчитывалось примерно с четверть миллиона, а в Национал-социалистическом моторизованном корпусе — полмиллиона и т. д. В объединившем к 1937 г. всех учителей рейха Национал-социалистическом союзе учителей — 300 тысяч… [39] И это — при общем населении Великогерманского рейха (таково стало после присоединения Австрии официальное название государства, включившего в себя затем немецкое население Судет и Данцига) в 1940 г. около 70 млн. Подразделения нацистской партии в то время охватывали огромную часть (не менее трети) его населения, и это надо учесть при оценке роли постановлений партийной канцелярии. В данном случае они де-факто продублировали соответствующий расовый закон.

И, как видим, в 1940 г. официальной инстанцией расового законодательства славяне уже были по сути приравнены к евреям — браки с ними были запрещены и разрешались лишь по разрешению местного партийного руководства.

Весной — летом 1940 г. гитлеровцы оккупируют страны Северной (Дания, Норвегия) и Западной Европы (Голландия, Люксембург, Бельгия, часть Франции). И, разумеется, через год с небольшим также появляются законы, максимально затрудняющие браки с жителями этих стран, где размещены оккупационные части вермахта.

«Согласно секретной директиве начальника [штаба] Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии, датированной 26 января 1942 г., военные могли получить разрешение на брак с гражданами «нордических» стран (Голландии, Норвегии, Дании и Швеции), к которым позже были причислены Финляндия и Бельгия, только с разрешения (которое содержало унизительные подробности) фюрера». [40] Упомянутые Майером «унизительные подробности» были таковы: «Для законной регистрации брака с иностранками, чистота арийского происхождения которых не была документально подтверждена, требовалось представить фотографию невесты в обнаженном виде». [41]

На Восточном фронте «защита чистоты крови» военных была еще более жесткой — по свидетельству рейхеминистра восточных оккупированных территорий Розенберга, на встрече с ним 14 декабря 1941 г. «фюрер ответил на вопрос военных, командующих на оккупированных восточных территориях, о браках представителей вооруженных сил с жителями этих территорий, что не разрешаются никакие браки». [42]

Не то что браки офицеров, запрещались любые половые контакты немцев с жителями Советского Союза (в том числе с угоняемыми на работы в Германию) — лишь в 1943 г. это решил слегка «смягчить» в отношении латышей и эстонцев Гиммлер (учитывая массовую запись эстонских и латышских коллаборационистов в легионы СС), 8 сентября того года он направил в главное управление имперской безопасности (РСХА) следующее письмо:

«По вопросу половых связей с рабочей силой из Прибалтики у меня следующее мнение:

1. Я за то, чтобы снять запрет на половые сношения для эстонцев и латышей, а также с эстонцами и латышами.

2. Я желаю сохранить запрет для всех литовцев и литовок. Литовцы — народ, который так плохо себя ведет и обладает такой низкой расовой ценностью, что снятие запрета является необоснованным и неоправданным.

Поручаю главному управлению безопасности рейха обсудить эти вопросы помимо обергруппенфюрера СС Бергера с рейхсляйтером Розенбергом». [43]