Чтение онлайн

Кёльн), когда-то одного из лагерей Друза, города в этих районах развивались медленно». [80]

Этот же историк, опираясь на данные современной археологии, отмечает неразвитость у германцев собственного ремесленного производства и искусства, изделия и направления которого приходилось заимствовать у соседей:

«Конечно, нельзя говорить о полном отсутствии ремесленного производства в германских землях, но продукция ремесла была еще не слишком разнообразна, а технически и художественно она зависела от кельтского производства».

«Материальная культура германцев ранней эпохи не отличается особым богатством и разнообразием. Все известные типы фибул, оружия и пр. исполнены технически не особенно совершенно и тесно связаны со своим функциональным назначением. Правда, отдельные находки (к примеру, бронзовые и серебряные котлы из Гундеструпа и Ринкеби) резко выделяются богатством и мастерством исполнения, но в подобных случаях мы имеем дело не с местным производством, а с кельтским импортом».

«Достижения художественного ремесла демонстрирует керамика, среди которой встречаются даже образцы с антропоморфным и зооморфным орнаментом (урна из Крагхеде на территории Ютландии). Однако и здесь приходится скорее говорить о заимствовании мотивов во всех случаях, когда они выходят за пределы варьирования геометрического орнамента». [81]

Стоит добавить, что германские племена того времени были очень немногочисленны. Профессор истории Берлинского университета Ганс Дельбрюк в XIX в. подсчитал: «Так как очень большая часть страны была покрыта лесами и болотами и поэтому жители ее лишь в очень незначительной степени занимались земледелием, питаясь главным образом молоком, сыром и мясом, то средняя плотность населения не могла превышать 250 человек на 1 кв. милю. Таким образом, племя насчитывало приблизительно 25 000 человек, причем более значительные племена могли достигать 35 000 или даже 40 000 человек». [82] Это население современного маленького городка.

Населявшие редконаселенную, покрытую лесами и болотами землю, жившие к тому же небольшими общинами племена подвергались минимальному смешению даже с самыми ближайшими соседями. [83] (В таком же положении, избегая контактов с внешним миром, сейчас живут примитивные племена Амазонии или Новой Гвинеи.) У них нет ни городов (только укрепленные поселки, куда все собираются при нападении врагов), ни искусств, ни наук, ремесло не развито дальше поделок из природных материалов (Тацит говорит о древних германцах: «Железа у них тоже немного», [84] это подтверждает и археология: «Железный плуг, борона и другие земледельческие орудия появились у них только во II в. н. э.» [85] ), — а ведь они были современниками великолепных и развитых культур Египта, Персии, Греции, Рима…

Примечательно, что в кругу приближенных об этом неоднократно говорил и Гитлер: [86]

«Представьте себе: непрерывные дожди и все вокруг превратилось в болото. На экстернатных камнях (скалы из песчаника в Тевтобургском лесу южнее Детмольда), конечно же, не отправляли религиозные обряды, а искали прибежища, то есть люди взбирались на них, спасаясь от потоков грязи. Холодной, сырой и печальной была эта земля.

Во времена, когда другие уже обладали вымощенными камнями дорогами, на нашей земле отсутствовали какие-либо памятники культуры». [87]

«Ко всем предметам материальной культуры, обнаруженным в наших краях, я отношусь скептически: эти вещи зачастую изготовлены совсем в других местах. Германцы с побережья выменяли их на свой янтарь. Они и находились на таком же уровне культурного развития, как теперь маори (племя новозеландских негров)». [88]

«В то же самое время, когда наши предки делали из камня корыта и из глины кувшины, в Греции построили Акрополь». [89]

«Подлинными очагами культуры не только в последние тысячелетия до Рождества Христова, но и в первое тысячелетие от Рождества Христова были страны Средиземноморья». [90]

В этом с ним согласна и историческая наука. Один из крупнейших немецких историков XIX в., профессор истории Гейдельбергского университета Ф. К. Шлоссер во «Всемирной истории» (1844–1856 гг.) указывал на последствия избрания в 1034 г. германского императора Конрада II королем Бургундского королевства (возникшего в X в. на юге Франции): «на образованность оно имело благодетельное влияние; туда проникал из Арагона и Каталонии свет цивилизации; там сохранилось многое от римской культуры и процветали еврейские заведения». [91]

Каталония и Арагон — это области (а в Средние века — королевства) на северо-востоке Испании, отделявшие Южную Францию от мусульманской Испании. «В эпоху калифов Испания была богатейшей и населеннейшей страной в Европе: там насчитывалось до 400 городов различного значения, из которых 80 отличались особым многолюдством». «Столицей калифата была Кордова, один из величайших городов Европы того времени», [92] в 961 г. в ней насчитывалось 113 тыс. домов, [93] в которых жило до полумиллиона человек. [94] Архитектура арабской Испании (например, центральная мечеть Кордовы, перестроенная позже в католический собор) по сей день поражает нас своей тонкой и изящной красотой. «Не менее блестящие результаты были достигнуты арабами в области умственной культуры. Не было той отрасли человеческого знания, которая не нашла бы достойных представителей среди арабских и еврейских ученых» в Испании. «Арабы, как известно, спасли и переработали произведения древнегреческих авторов и впервые познакомили средневековую Европу с сокровищами греческой философии и литературы». [95] Во всех крупных городах арабской Испании были университеты, куда приезжали учиться в том числе и жители романо-германских стран. (Более подробно об этом можно прочесть в посвященной этому книге профессора Эдинбургского университета Монтгомери Уота «Влияние ислама на средневековую Европу» (1972 г., русский перевод 1976 г.).)

Терпимостью к представителям других народов и религий был обязан своему расцвету и Юг Франции (иначе называемый Прованс): «на гуманном и просвещенном Юге евреи пользовались тогда свободой большей, чем где-либо. Врачи, философы, математики, астрологи Прованса были по преимуществу из евреев. Медицинская школа в Монпелье в XII столетии была наполнена арабскими и еврейскими профессорами, последователями Авиценны и Аверроэса; по всем большим городам Лангедока имелись еврейские коллегии. Особенно славилась нарбоннская и после нее — в Безьере, Монпелье, Люнеле, Бокере и Марселе. В академии Бокера славился доктор Авраам, в Сен-Жилле — еврейский мудрец Симеон и раввин Иаков, в Марселе — Фирфиний и его зять, другой Авраам. Преподавание в их училищах было бесплатное. Курсы иногда бывали публичные. Неимевшие необходимого достатка ученики и слушатели пользовались бесплатным содержанием за счет профессоров». [96] Это как раз те «еврейские заведения», о которых как о носителях цивилизации упоминает Шлоссер.

Еще красноречивая цитата о германской истории из речей Гитлера в узком кругу:

«Тот факт, что у населения совершенно ложные представления о развитии культуры наших предков, не в последнюю очередь обусловлен тем, что оно совершенно не представляет себе, когда на самом деле были основаны наши города.

Он сам был просто шокирован, узнав, что такой город, как Нюрнберг, основан якобы 700 лет тому назад. И если называют неверные даты основания Нюрнберга, то это не в последнюю очередь объясняется хитростью нюрнбержцев. Так, например, обер-бургомистр Либель распорядился никак не отмечать семисотлетие Нюрнберга, чтобы — как он мне сам рассказал — не разочаровывать множество людей, которые полагают, что у этого города гораздо более древняя история.

Что же касается Нюрнберга, то можно считать непреложным фактом, что он берет свое начало от одного из замков салической эпохи, вокруг которого со временем образовалось небольшое поселение. Большинство средневековых городов берет свое начало от таких хорошо укрепленных замков». [97] («Салическая эпоха» — время германских императоров из Салической или Франконской династии: от Конрада II (1024–1039 гг.) до Генриха V (1111–1125 гг.).)

Действительно, городская цивилизация начинает развиваться в Германии очень поздно, только с активного строительства крепостей («бургов») при короле Генрихе I Птицелове (919–936 гг.). Один из лучших российских историков Средних веков, профессор истории Казанского университета Н. Осокин, писал по этому поводу: «Заслуга Генриха и состоит именно в том, что он победил отвращение германцев и саксонцев к городской жизни».