Чтение онлайн

Впрочем, на этом нацисты не собирались останавливаться — спустя всего два года после принятия закона о стерилизации они перешли уже к убийствам «неполноценных» немцев. Начали с детей. Об этом, кстати, нацисты говорили еще задолго до прихода к власти: «во время партийного съезда 1929 г. Гитлер высказался по поводу стерилизации, отметив, что если бы из миллиона новорожденных десять тысяч менее желательных умерли, это принесло бы несомненную пользу Volk [народу]». [634]

26 июня 1935 г. Гитлер подписал «Закон о необходимости прерывания беременностей по причине наследственных болезней», основные положения которого гласили:

«Если, в силу закона, Совет по наследственному здоровью вынес решение о стерилизации женщины, которая беременна к моменту операции, если плод еще не способен к самостоятельной жизни или если прерывание беременности не влечет серьезной опасности для жизни и здоровья самой женщины.

Плод следует считать неспособным к самостоятельной жизни, если прерывание беременности имеет место до истечения 6-месячного срока». [635]

Гизела Бок называет цифру жертв этого закона: «В период нацистского режима было сделано около тридцати тысяч евгенических абортов, многие из них — принудительно». [636]

Абортами нацисты не собирались ограничиваться — уже имелись планы масштабных убийств уже родившихся детей, которые лишь временно откладывались. Согласно свидетельству личного врача и поверенного в медицинских делах Гитлера Карла Брандта, об этой идее фюрер заговорил уже в том же 1935 г., после съезда НСДАП в Нюрнберге в сентябре 1935 г., на котором среди прочих речь произносил и руководитель Национал-социалистического союза врачей Герхард Вагнер, потребовавший принятия мер против размножения «расово неполноценных». «Согласно послевоенным показаниям Брандта, Гитлер сказал Вагнеру, что следует дождаться начала войны; потом он (Гитлер) санкционирует программу эвтаназии в национальном масштабе; Брандт также добавляет, что «фюрер считал, что любая программа может достичь эффекта более легко и быстро во время войны, и что в ходе военных потрясений открытое сопротивление Церкви не будет играть такой сильной роли», [637] как в мирное время.

Упомянутый термин «эвтаназия» переводится как «легкая смерть» (по-гречески — «хороший» и — «смерть»), якобы этим «неполноценные» сами освобождались от непереносимых страданий. Впрочем, это было лишь словесное выражение, прикрывавшее суть, которая была предельно ясна и самим авторам этой программы, — уничтожение по признаку «неполноценности». Соавтор теории эвтаназии врач А. Хохе высказывался по поводу намеченных к убийству так: это «пустые стручки», «люди-балласты», «дефектные люди», «разрешение на уничтожение абсолютно бесполезных духовных мертвецов». [638]

Помимо появления лишающей жертв самого статуса человека фразеологии, в будущем примененной уже к представителям других народов, на эвтаназии немцев готовились и кадры убийц в концлагерях: «У историков нацистского геноцида принято считать так называемую «программу эвтаназии», осуществление которой началось осенью 1939 года, своеобразной школой для персонала последующих лагерей смерти». [639]

«В деле «эвтаназии» направляющую и организующую роль играла личная канцелярия Гитлера под руководством Булера, который подключил к осуществлению программы «Имперский комитет по научному исследованию наследственных и приобретенных болезней» (Reichsausschlu zur wissenschaftliche Erfassung von erb — und anlagebedingten schweren Leiden). Адрес этого комитета был: Берлин, Тиргартенштрассе, дом 4, отсюда и кодовое название программы по эвтаназии — «Т4»; на служебном жаргоне организация также называлась «Т4». [640]

Программа убийств началась перед запланированным нападением на Польшу и, как и планировалось нацистами задолго до этого, с новорожденных детей:

«С 18 августа 1939 г. акушерки роддомов обязаны были сообщать по инстанции о родившихся детях-калеках; родители были обязаны зарегистрировать в комитете («Т4») своих детей — душевнобольных или калек в возрасте до трех лет; позднее возраст калек, подлежащих обязательной регистрации, был продлен до 17 лет. До 1945 г. было зарегистрировано около 100 тыс. пациентов, из них 5–8 тыс. было убито. Экспертом по убийству детей-калек был Хайнц Хайнце — с осени 1939 г. он руководил 30 «детскими отделениями» (Kinderfachabteilungen); детей убивали передозировками медикаментов или инъекциями яда». [641]

В специальном исследовании, посвященном нацистской программе эвтаназии, об этом рассказано более подробно: «Первоначально эти клиника находились в Бранденбург-Гордене, Лейпциге, Нидермарсберге, Штейнхофе и Эглфинг-Хааре. В ходе войны [т. е. с сентября 1939 г. ] были созданы еще клиники: в Валдниле близ Андернаха, Ансбахе, Берлине, Эйхберге, Гамбурге, Калменхофе, Кауфберене, Хадамаре, Гроссшвейднице, Лобене, Люнебурге, Мезеритц-Обравалде, Шлезвиге, Шверине, Штадтроде, Штутгарте, Ухтспринге и Вене. Некоторые крупные центры, такие как в Гамбурге или Лейпциге, состояли из двух и более клиник, чье общее число достигало тридцати». [642]

Вот данные о жертвах старейшей клиники в Эглфинг-Хааре: «Дети из Баварии были собраны в педиатрическом блоке Хаара. Между ноябрем 1940 г. и маем 1945 г. здесь было убито 332 ребенка, в основном сильными дозами сильнодействующего снотворного люминал. Эти дозы (по 0,5 г) смешивались с их утренней и вечерней едой. Через несколько дней находившиеся без сознания дети подхватывали пневмонию, бронхит и другие смертельные заболевания легочных путей. Некоторым делали смертельные инъекции морфина-скополамина». [643] Статистика неполная, потому что убийства начались задолго до ноября 1940 г., до этого детей здесь убивали в течение более чем года. В наши дни журналисты говорят о более чем 900 убитых за все время работы клиники детях. [644]

Самым страшным было то, что четких критериев «неполноценности» не было — часто их формулировал на свое усмотрение уполномоченный нацистами врач. О том, как все это происходило в присоединенной к тому времени к Рейху Австрии, можно прочесть уже в современных газетах:

«Фашистский режим потерпел крах 57 лет назад, но открываются все новые его преступления. Как сообщила «Немецкая волна», 28 апреля [2002 г. ] в Вене были преданы земле останки 600 детей, убитых в рамках нацистской программы эвтаназии. 61 ребенок был родом из немецких городов Бад Кройцнаха, Менхенгладбаха и Гамбурга. На центральном кладбище австрийской столицы в присутствии федерального президента Томаса Клестиля были погребены урны с прахом четырехлетней девочки и восемнадцатилетнего юноши. Мозг и ткани детей, принадлежность которых была документально установлена, хранились несколько десятилетий в качестве препаратов для научных исследований.

Части мозга, похороненные 28 апреля 2002 г., исследовал венский врач-нацист Генрих Гросс. В 2000 г. ему было предъявлено обвинение в убийстве 9 детей. Нацистов в Австрии не судили уже 25 лет. После войны Гросс сделал блестящую карьеру, стал ведущим экспертом страны в области судебной психиатрии. В годы нацизма в крупнейшей австрийской психиатрической клинике в пригороде Вены, где работал Гросс, проводились опыты над детьми. Ткани умерших детей затем исследовались. В газете «Вечерний Нью-Йорк» от 23 марта 2000 г. рассказывается о том, как сестра одной из погибших девочек, Вальтруда Хаупль несколько лет вела свое расследование. «Моей сестре Анне-Марии было четыре года. Она была совершенно здорова и физически, и психически, но доктор Гросс все равно забрал ее в клинику и поставил диагноз умственной неполноценности, — говорит эта женщина. — После того как я все узнала, я поняла, что, видимо, мозг моей сестренки очень заинтересовал Гросса».

Всего за годы осуществления нацистской программы эвтаназии в Вене были убиты 772 неполноценных, по фашистским понятиям, ребенка. После войны директор клиники был приговорен к повешению как военный преступник. А Генрих Гросс заявил, что непричастен к этим преступлениям и что специально ушел на фронт, чтобы не принимать участия в программе эвтаназии. Гросса обвинили лишь в непредумышленном убийстве, и он отсидел в тюрьме только несколько месяцев. В телеинтервью в 1997 г. на вопрос, сколько детей было замучено в клинике, Гросс ответил: «Может быть, 300 или даже больше. Но я к этому отношения не имел». Но вскоре после этого антифашистский центр в Вене обнаружил в архивах восточногерманской секретной службы Штази документы, доказывающие, что доктор Гросс лгал — во время войны он не был на фронте, а добровольно работал в зловещей клинике. Суд над врачом-убийцей, однако, был приостановлен из-за нездоровья 84-летнего Гросса». [645]