Чтение онлайн

– Вы, вы, не злой, вы добрый человек, все об этом говорят в городе.

– Это, «святая душа», они не знают меня. А во мне столько плохого… Вот

вчера, моя заботливая матушка…

– Вы, вы мне не говорите об этом, это же очень личное…

– Нет, нет, тебе, «праведнику» все можно… Исповедь есть исповедь… Так вот матушка вошла в комнату, когда я молился… Я, я ее отругал. Лицемер… фарисей я. Молитва – это, прежде всего, любовь, доброта… А я, поганец, – упреки родному человеку вместо добродетельного смирения. Не люблю я людей, нет во мне любви настоящей, – отец Кондратий утер слезу. – Я ленивый…

– священник, перечислив еще некоторые свои недостатки, добавил: – А насчет тебя, Николай, я сейчас позвоню иконописцу.

Он достал новый современный телефон.

– Вот, видишь, брат, какой телефон, – сказал отец Кондратий. – Есть же проще. Так нет, купил с большим цветным экраном… Сребролюбец я.

Николай впал в оцепенение, сопоставляя живую исповедь настоятеля со своей…

– Грешен я словом, делом, помышлением, – заключил длинный перечень грехов батюшка. – Прости, Господи, прости меня, брат Николай. Буду стараться жить лучше, чем жил. Да будет воля Твоя, Господи, – перекрестился он.

Николай хотел вставить слово, но его губы только беззвучно дрожали. Наконец он произнес:

– Отец Кондратий, я хочу туда, – приклонив стыдливо и смиренно голову, указал он на исповедный аналой. А, припав ко кресту и Евангелию, добавил:

– Я сам виноват, а не мой директор. Я опаздывал на работу… Он справедливо меня ругал. А друзья поссорились со мной потому, что я их обзывал то буржуями, то хапугами. А ведь они всего достигли своим трудом, не то что я – ленивый. Так же и соседи мои – неплохие люди. Это я им завидовал и упрекал их, что они мало трудятся, а живут в достатке, лучше меня. Я, негодный, с супругой ругаюсь, потому что постоянно ною и жалуюсь, как я плохо живу, вместо того, чтобы больше трудиться. Да меня и металлический робот не выдержит. Прости меня, Господи, – Николай перекрестился, и на Евангелие упало несколько слезинок из его глаз.

Отец Кондратий положил на покорную голову прихожанина епитрахиль и прочитал, благодаря Бога, разрешительную молитву.

– Как легко мне стало, – молвил Николай, – жизнь, батюшка, другой стала… Спасибо, спасибо Вам.

– Благодари Господа, мой дорогой…

Вдруг послышался шум. Это пожилой мужчина вошел в храм и поднес настоятелю образ святителя Николая Чудотворца.

– Вот, отец Кондратий, как обещал, – сказал он.

– Это образ твоего небесного покровителя, Николай, – с добродушной улыбкой сообщил прихожанину священник.

– Простите, отец Кондратий, – сказал прихожанин. – Я действительно не знал, что творю, что говорю.

Николай, перекрестившись, благоговейно поцеловал икону святителя и, поблагодарив еще раз духовного отца, оставил храм. Он первым делом решил позвать из дома супругу, чтобы вместе полюбоваться погожим днем и прекрасным миром вокруг.

Уход в монастырь

Молодые супруги Максим и Татьяна второй десяток лет жили душа в душу в затерянном среди зеленых сосновых лесов провинциальном городке Медвежьем. Даже бездетность не бросила тень на отношения супругов. Семью накрепко связывали любовь, верность и все то, что делает людей счастливыми. И все же одно обстоятельство нет-нет да огорчало глубоко верующую женщину: Максим обходил стороной церковь, никак не мог распахнуть свое сердце навстречу Богу. Однажды ночью Татьяна открыла глаза и подумала, что сон продолжается. Ее супруг склонился над столиком в уголке. Он при свете настольной лампы сосредоточенно читал Святую Библию, открывая для себя другой, неземной мир – Царства Божьего. Далее Максим уже не украдкой, а явно и с огоньком веры в глазах постигал Священное Писание. Он переступил столь непреодолимый для него прежде рубеж – порог местного храма и уже не хотел покидать церковь. Вместе с супругой Максим каждое воскресенье молился у алтаря. А все свободное время молодой мужчина с огромным интересом читал книги из церковной библиотеки. Особенно его захватывали произведения о духовных подвигах святых.

Не прошло двух месяцев, и радость Татьяны сменилась беспокойством: муж охладел к ней, к работе… А как-то среди недели он заявил жене:

– Прости меня, Таня, но я больше жить не могу в этом грешном мире. Я решил уйти в монастырь. Супруга, схватившись за сердце, стала отговаривать Максима, плакать. Муж пообещал подумать. Однако через три дня он снова высказал желание оставить мир, «который во зле лежит». Татьяна чуть ли на коленях ползала перед Максимом, пролила целую реку слез, умоляя его остаться. Наконец женщина смирилась и перестала возражать. Да и сил у нее уже не осталось на это…

Максим отправился в церковь за благословением к восьмидесятилетнему приходскому священнику Нилу. Белобородый настоятель с неимоверным удивлением воспринял объяснения прихожанина.

– Ты, Максим, – сказал строго он, – каких-то пару месяцев посещаешь храм, а уже на небеса лезешь. В таком вопросе нельзя торопиться, ты мужчина в расцвете сил, у тебя молодая жена. Как ты ее оставишь?..

– Она не возражает.

– Ты, видимо, довел ее до того, что она согласилась. Ты хоть представляешь, что такое монашество?..

– Да, я читал…

– Я тоже недавно прочитал, что небо синее. А посмотрел в окно, а оно – серое… Хочешь спасаться, посещай храм, искренне молись, помогай мне в алтаре, живи в любви и верности с женой, люби ближних и непременно спасешься.

– Здесь невозможно спастись. На работе меня окружают одни грешники, матерятся, хоть уши затыкай.

– А ты объясни им, насколько богопротивно сквернословие, будь в конце концов миссионером. Вот, например, святитель Николай Чудотворец в молодые годы собирался уйти в монастырь, удалиться из этого порочного мира. Но Господь сказал, что именно здесь его нива. И он своей святой деятельностью спас многих от гибели и, как поется в церковном песнопении, стал «правилом веры и образом кротости». Твоя нива тоже, по крайней мере, сейчас, здесь. Опустись на землю… Вразуми тебя, Господи…

С этими словами, тяжело вздохнув, отец Нил удалился в алтарь. А Максим с понуренной головой возвращался обратно и думал: «Такой старый священник и такой не просвещенный! Он уже так свыкся с этим миром, что и не замечает всей безнадежности спасения в этом грешном городе».

Дома Максим нашел старый-престарый рюкзак. Зато уложил в него новую одежду, даже галстук зачем-то захватил. А сверху потеснил вещи тяжелым пакетом с колбасой, салом и хлебом.

– Прощай, Таня, не поминай лихом, – кинул Максим и, чтобы не видеть лишний раз слез жены, выбежал на улицу.

Он пристроил рюкзак на велосипед, вскочил на него и нажал на педали. Максим мчал по лесной дороге в новооткрытую Северогорскую обитель. Вскоре будущий отшельник спрыгнул с велосипеда. «В монастырь добираются пешком, – повторил он в памяти наставление из какой-то книги. – А велосипед пусть так, на всякий случай, будет со мной». Даже рюкзак он снял с багажника.

Живописные, пушистые ели сменялись нарядными березами, сладкозвучно пели, будто соревнуясь в своем небесном вокале, птицы. Все это напоминало путнику рай, на встречу которому он шагал по грешной земле.

Солнце, незаметно преодолев верхнюю точку небесного синего свода, покатилось вниз. Максим проголодался. Ему казалось, что желудок вот-вот прилипнет к спине, за которой находились в рюкзаке вкусные и сытные продукты. Но он решил испытать себя постом и направлял свои мысли на мир духовный, хотя это давалось ему с каждым шагом все труднее и труднее.

Так, в неимоверной борьбе с плотью, отшельник оставил за спиной многие километры пути и день, который показался ему вечностью.

Наступала ночь. Максим еле волок ноги и уже стал искать подходящее место для привала и долгожданной трапезы. Тут неожиданно на поляне, где дорога вплотную подходила к широкой реке, замаячило пламя костра. Приблизившись несмело к огню, путник увидел освещенное лицо молодого мужчины его возраста, одетого в потертую рабочую одежду. Тот жарил на длинной палке большую рыбу, от которой исходил специфический аромат.