Чтение онлайн

Оператор, который снимал ее, сделал быстрый наезд на лицо, потом на заголовок газеты. Доктор схватил телефонную трубку и прижал ее к уху.

– Док, ну что? Теперь-то ты поверил? Ты видел, у меня в руках сегодняшняя газета. И я хочу с тобой встретиться. Встретимся на углу шестой и двадцать первой, - сказала Лора и повесила трубку.

Доктор сжал виски ладонями рук и принялся раскачиваться в кресле. Он никак не мог поверить в то, что Лора реально существует. Но голос, голос и эта кассета. И Лора на кассете со свежей газетой в руках. Это было выше его понимания. Доктор не мог, конечно, видеть, что рядом с Мэдлин, которая играла роль покойной Лоры стоит Донна и Джозеф. Когда Мэдлин повесила трубку и довольно улыбнулась, Джозеф тронул ее за плечо, заглянул в глаза и спросил:

– Ну что, Мэдлин, как ты думаешь, Лоуренс попался?

– Да, я думаю, он проглотил нашу наживку, я думаю, он поверил.

– Молодец, Мэдлин, - сказала Донна, - ты оставайся тут, а мы поедем к его дому.

– Хорошо.

– Ну как, Мэдлин, справишься?
– поинтересовался Джозеф.

– Думаю, что справлюсь. Ведь это важное дело.

– Ну, тогда успеха.

Донна и Джозеф побежали к автомобилю, а Мэдлин в одежде Лоры Палмер и в парике осталась стоять у телефонной будки.

У автомобиля Джозеф задумался.

– Слушай, Донна, мне кажется, будет лучше воспользоваться моим харлеем. Он как-то менее приметен и на нем, в случае чего, будет легче удрать.

– Мне все равно. Как ты скажешь. Ведь ты все это придумал.

– Ну, тогда на мотоцикле.

Джозеф открыл машину, аккуратно положил на заднее сиденье видеокамеру, завел мотор своего мотоцикла. Девушка села сзади, крепко обхватила руками Джозефа, и они умчались в ночь. Мэдлин еще несколько секунд слышала рев мотора, потом все стихло.

Но ни Мэдлин, ни Джозеф, ни Донна не знали и не чувствовали, что за ними наблюдает, спрятавшись в кустах Боб.

Он все слышал и все понял.

Едва завелся мотоцикл, как он развернулся и коротким путем, через пустырь, побежал в сторону дома доктора Джакоби.

Доктор Джакоби вышел из оцепенения, которое охватило его. Он снял очки, протер глаза, потом вытащил носовой платок, протер стекла дымчатых очков.

– Господи, этого не может быть, это нереально. Это что-то ужасное, это нереально, - повторял доктор, вытирая мгновенно вспотевшее лицо. Это нереально.

И он вновь нажал на клавишу дистанционного управления. Вновь завертелась кассета и на экране появилась Лора с сегодняшней газетой в руках. Доктор несколько раз посмотрел видеозапись. Он знал место, где стоит Лора. Он мгновенно узнал белую беседку на краю города.

– Не может быть! Нереально!
– вновь и вновь повторял доктор, не в силах оторваться от экрана, не в силах оторваться от улыбающегося лица Лоры Палмер.

Наконец, он схватил револьвер, и, оставив включенным телевизор, бросился к машине. Он сбежал по черному ходу во двор дома, резко распахнул дверь автомобиля, вскочил в него, нажал до отказа педаль газа. Но при этом он забыл повернуть ключ зажигания.

– О черт!
– доктор тяжело откинулся на спинку сиденья, - о черт, со мной происходит что-то неладное. Неужели я так боюсь этого. Не может быть, это нереально, - сказал доктор, вставляя ключ в замок зажигания.

Мотор заработал, и это немного успокоило доктора. Машина резко дернулась и помчалась по ночному Твин Пиксу с зажженными фарами.

Джозеф и Донна удовлетворенно переглянулись. Они выскочили из-за ржавых бочек, за которыми прятались, перелезли через невысокий забор, и по лестнице, по которой только что сбежал доктор Джакоби, бросились в дом. Они знали, что им нужно найти и даже примерно знали, где может находиться исчезнувшая аудиокассета.

Едва за ними закрылась дверь, как тут же из своего убежища выскочил запыхавшийся Бобби. Он подбежал к мотоциклу Джозефа, отвинтил крышку бензобака, достал из кармана пакет с белым порошком и бросил его в бензобак.

После этого удовлетворенно хмыкнул, посмотрел на дверь, за которой скрылись Дона и Джозеф, и сказал:

– Ну все, Джозеф, теперь тебе конец. Я обещал тебе, если ты помнишь, что ты будешь трупом. И свое обещание я сдержу, во что бы то ни стало.

Доктор Джакоби тоже сообразил, что подъехать на машине прямо к условленному месту слишком рискованно. Он остановился за полквартала, заглушил мотор, снял револьвер с предохранителя, сунул его в карман куртки и крадучись, прячась за деревьями, через пустырь пошел к беседке. Он спрятался в тех же кустах, где прятался Боб и внимательно принялся рассматривать девушку, которая нервно расхаживала возле беседки. Сколько доктор не напрягался, сколько не протирал стекла очков, он так и не смог понять, Лора это или кто-то другой, тот, кто выдает себя за Лору. Ему хотелось рвануться, подбежать к девушке, но он все сдерживал себя и сдерживал.

ЧАСТЬ II

Глава 28

Купер продолжает чтение дневника Лоры Палмер.
– Доктор Лоуренс Джакоби отправляется на встречу с Мэдлин, переодетой Лорой.
– Джозеф Хэрвэй и Донна Хайвер находят в доме доктора кокосовый орех с кассетой.
– Продолжение аудиодневника агента ФБР Дэйла Купера.

Купер, прекрасно понимая, какую ценность представляет для расследования дневник покойной, продолжал изучать его - впрочем, Дэйл, всегда отличавшийся превосходной памятью, и без чтения знал его содержание если и не на память, то, во всяком случае, как говорится, близко к тексту. Однако всякий раз, возвратившись в гостиничный номер, Дэйл, достав из шуфляды письменного стола дневник, аккуратно завернутый, чтобы не обтрепывались углы, в целлофан, открывал его на первой попавшейся странице для того, чтобы вновь и вновь возвращаться в дни, предшествующие загадочной смерти дочери адвоката Лиланда; хотя Купер и знал общее содержание записей покойной, он надеялся найти что-нибудь достойное внимания, как говорится, между строк в подтексте.

"Мой любимый!
– Читал Купер, - Мой любимый, ответь, почему люди не придумали до сих пор какого-нибудь приличного названия для любовных игр и утех?.. Я не понимаю, почему, написав миллионы стихов о любви, романтике и прочих возвышенных чувствах, мечтатели и поэты постыдились дать имя блаженному слиянию, соитию, венцу и вершине взаимоотношений мужчины и женщины, и осталось оно как название какой-то постыдной болезни - имуществом и достоянием врачей, именующим его каким-то собачьим словом "коитус" (у меня это слово почему-то всегда ассоциировалось со словом "койот"), или же арсеналом хулиганья и дикарей, подобравших для этого многочисленные пакостные названия и матерные клички... Боже, от всего этого меня просто выворачивает наизнанку, меня тошнит. Хотя, - только что поймала себя на мысли, - не всегда: однажды, когда ... (тут стояло какое-то имя или инициалы, но они были тщательно замазаны фломастером) предложил мне заняться этим в самых что ни на есть грубых выражениях, свойственных разве что докерам или рабочим с лесопилки Пэккардов, я с удивлением заметила, что это меня возбуждает..."

"Не одну только тебя, - подумал Купер, - я знаю, что подобные вещи часто действуют возбуждающе на многих женщин, порой даже самых возвышенных и утонченных..."

Купер продолжил чтение:

"О, как крепки твои руки, как горячи твои бедра на моих ногах, которые я распахиваю тебе навстречу, мой любимый!.. И сколько бы раз мы ни любили друг друга до этого, сердце снова замирает в тот самый миг, когда ты со стоном входишь в мое лоно, разжигая своим яростным факелом все нарастающее пламя, такое гудящее, такое слепящее, дающее мне счастье..."

Купер, вспомнив необычайно развратную позу, в которой Лора была запечатлена в "Суперплоти", нехорошо ухмыльнулся.

Он подумал:

"Слишком красиво написано для такой... Не иначе, как откуда-нибудь списала. Вообще, в таком возрасте девочки имеют страсть к украшательству..."

"Какая в тебе нежность и сила, - продолжал чтение Дэйл, - Когда ты в меня входишь, когда ты в меня вонзаешься, у тебя всегда закрыты глаза, ты весь, весь, до последней клеточки во мне..."

Дэйл перевернул страницу.