Чтение онлайн

Шейла в форменной одежде и с белой наколкой в волосах стояла за стойкой. Напротив нее сидели два уже немолодых лесоруба в клетчатых пиджаках. Их обветренные лица раскраснелись от выпитого.

– Ну, как? Как там было?
– расспрашивали они Шейлу, которая присутствовала на похоронах. Им-то самим попасть туда не довелось.

– Представляете, - говорила Шейла, громко смеясь и ничуть не заботясь о том, какое впечатление она произведет на остальных посетителей кафе, - этот мистер Палмер прямо так и плюхнулся на крышку гроба.

Она широко развела руки, перегнулась и легла грудью на стойку, показывая, как мистер Палмер убивался на гробе дочери.

– И все кричал: "Дорогая моя Лора, вернись!" А гроб... ну прямо умора - то вверх, то вниз, то вверх, то вниз. Могильщики все никак не могли удержать его, поднять кверху. А он все кричит: "Лора, моя дорогая, вернись!"

– Не понял, как это вверх и вниз? Он что, залезал и вылезал из ямы, - поинтересовался лесоруб, который был помоложе.

– Да нет. Он не залезал и не вылезал, он же упал на гроб, разбросив руки, а тот начал опускаться. Ну, он же... на таких веревках... на канатах, - пыталась объяснить Шейла, не совсем точно представляя конструкцию для опускания гробов в могилу.

– Да, при мне такого еще не было, - сказал пожилой лесоруб, раньше опускали вручную. Вот станут двое покрепче по сторонам могилы и опускают гроб на канатах. И никто туда не падает. А сейчас, конечно, богатым хорошо: их опускает в яму машинка, - и он сделал несколько больших глотков из стакана.

Потом он промокнул губы рукавом рубашки:

– Так я не совсем понял, дочка, объясни, как же это было?

Шейле уже изрядно надоело повторять одну и ту же историю и, для пущей убедительности, она взяла блок сигарет в руки:

– Вот представьте себе: это гроб. Ну, гроб... Представляете, да?

Лесорубы закивали головами:

– Представляем.

– Это гроб. А вот это мистер Палмер, - она взяла пачку сигарет и поставила на стойку бара.

– Представляем, - в один голос сказали лесорубы.

– Ну так вот, этот мистер Палмер плюхнулся на гроб, раскинув руки, - Шейла положила пачку сигарет на большую глянцевую коробку, и гроб поехал вниз, - она опустила блок сигарет под стойку бара, ясно вам? Ну да, ясно. А дальше что?

– А дальше гроб сам выплыл из могилы, - и Шейла приподняла картонную коробку с сигаретами.
– Вот так, - и положила блок на стойку бара.

– А дальше что? Дочка, расскажи, что было дальше? Ну, дальше началось такое, что и не пересказать. младший Хорн... ну, сумасшедший... Вы, наверное, видели его в городке? Он в церковь ходит. Так вот он начал вопить во все горло "Аминь, аминь!" и бросился бегать по кладбищу.

– Да?! И что, его никто не смог остановить?

– А кто его будет останавливать? Отец гонялся, но потом зацепился за что-то и плюхнулся. А двое толстых полицейских тоже не смогли поймать. Ну, во всяком случае, я не видела. Правда, Леди-С-Поленом мне сказала, что все-таки его поймали, закрутили руки и сунули в машину.

– А что? И эта сумасшедшая была там?
– поинтересовался пожилой лесоруб.

– Ну, конечно. Ей же тоже интересно, она тоже человек. Пришла, постояла со своей чуркой, потом ходила, что-то шептала ей в сторонке.

– Да, не повезло, не повезло нам, брат, - сказал младший лесоруб и чокнулся с пожилым.

– Повтори, пожалуйста, дочка, нам.

Шейла удовлетворенно взяла пустые стаканы и наполнила их до краев. Она эту процедуру проделывала для лесорубов уже в четвертый раз. Но свалить их с ног не так-то и просто, они были привычными к таким большим дозам спиртного.

Шейла громко смеялась, вспоминая все происшедшее на кладбище. Но ее смех внезапно оборвался, когда она увидела, что в кафе вошел очень серьезный, строгий и подтянутый специальный агент ФБР Дэйл Купер.

Он размотал шарф и, не снимая плаща, двинулся вглубь зала, туда, где за угловым столиком его ожидали Эд Малкастер, шериф Гарри Трумен и помощник шерифа Хогг.

Перед ними стояла уже дюжина пустых чашек от кофе. Дэйл подошел, тихо поприветствовал собравшихся и сел рядом с Эдом Малкастером. На том все еще был костюм, который он надевал на похороны.

– Что вы такие грустные? Я же не опоздал, пришел вовремя, сказал Дэйл.

Шериф только собрался ему что-то сказать, как Эд предостерегающе поднял палец:

– Осторожнее, Гарри. Я понимаю, что ты хорошо относишься к Дэйлу, но учти, он все-таки не наш человек, не из Твин Пикса.

– Ладно, Эд. Я, по-моему, уже всем в городке доказал, что я на вашей стороне. Поэтому, получив вашу записку, и пришел сюда вечером вместо того, чтобы поужинать в приличном ресторане. Так что, Гарри, можешь начинать. Я слушаю. А если и ты считаешь, что я не ваш, то могу завтра же уехать в Вашингтон, и вместо меня пришлют какого-нибудь зануду. Так что тебе и решать.

Дэйл отдернул рукава пиджака, положил руки на стол и приготовился слушать. Ведь он был уверен, что Гарри Трумен целиком на его стороне и никаких секретов у них от него не будет, во всяком случае, на этот вечер. Хогг внимательно посмотрел на шерифа.

– Ладно, Дэйл, ты не обижайся на Эда. Он просто очень осторожный человек. И если он поверит кому-нибудь до конца, то может положить за него и жизнь. Но чтобы как-то изгладить свою вину, я закажу тебе кусок вишневого пирога, большой-большой.

Дэйл остановил Гарри:

– И обязательно чашечку горячего кофе.

Шейла, услышав, что мужчины говорят о еде, уже спешила к их столу, но ее остановила Норма.

– Шейла, я сама обслужу. Все-таки это не простые посетители, а важные гости.

Дэйл, следивший за разговором женщин, просиял, ему понравилось, что его по-прежнему воспринимают в городке как очень важного человека. Ведь это здесь он слыл одним из первых, а в Вашингтоне являлся рядовым служащим ФБР, на которого мало кто обращал внимание.

Норма подошла к столу, на ее лице сияла улыбка. Она встретилась взглядом с Эдом, и улыбнулась еще шире. А Дэйл, не глядя на Эда, принялся заказывать:

– Значит так, мне кусок вашего знаменитого пирога, очень замечательного и, пожалуйста, вырежьте из середины. Чашечку горячего кофе. И еще, пожалуйста, ванильное мороженое.

– Хорошо, мистер Купер, - кивнула Норма и пошла выполнять заказ.

– Ну ты, Дэйл и разошелся, набрал столько. Я уже начинаю жалеть, что взялся тебя угощать за свой счет.