Чтение онлайн

Голос позади:

— Извиняюсь, не вышло бы. Я вас давно заметил, товарищ гвардии майор.

— Почему же не окликнули?

— Я — секретка. Шел позади вас, почти рядом. Не узнай я вас, сейчас бы скрутили…

— Ишь ты? Меня? — обиженно переспросил Симонов, с уважением разглядывая рослую фигуру «секретки». — Значит, заметили?

— А то как же?

— Молодец! Благодарность объявляю.

— Служу Советскому Союзу!

— Тихонько, тихонько! Лейтенант спит!

— Никак нет, товарищ гвардии майор, — подбежав, доложил Игнатьев.

— Почему же — никак нет? надо было спать, пока было время. А сейчас уже и некогда. Приготовитесь — на колесах до высоты…

— Наступаем?

— Дополнительно будет дано указание. Я мимоходом к вам, по пути.

Впрочем, Игнатьев уже знал манеру Симонова — постоянно проверят готовность своих людей, появляться там, где его меньше всего ожидают.

— И не вышло, товарищ гвардии майор, это «мимоходом»? — спросил Игнатьев, затаив усмешку.

— У вас не вышло, а вот у минометчиков… одна-две гранаты в их кружок, и нет людей. Никаких постов в кромешную тьму — такая беспечность!

Несколько минут спустя Симонов уже был в своем штабе. В землянке горела карбидовая светилка. Сидя в углу, Мельников разговаривал по телефону с ротами, потихоньку дул в трубку, что-то записывал в полевую книжку. Иногда он искоса поглядывал на Симонова. Тот, хмуря брови, проговорил устало:

— Жалко каждого человека, Мельников. Готовим наступление, — а что будем брать? Какую-то высоту! Приходится отнимать у врага по маленькому клочку этой необъятной степи. И кровью платить за свою собственную землю!

После ухода Рождественского в тыл к противнику Симонов все чаще беседовал со старшим адъютантом. Мельников отмечал, что комбат становится более разговорчивым.

— Война без потерь не бывает, — глуховато ответил Мельников. — Старая это история.

— Истина!.. Она не успокаивает, Мельников.

Симонов выпрямился, отталкивая складной табурет с парусиновым сиденьем.

— Комдив обещал во сколько к нам? — спросил он, вытирая платком вспотевший лоб.

— В двадцать четыре ноль-ноль.

— И Петелина все нет…

— Я здесь, товарищ гвардии майор! — послышался голос Петелина.

В узком проходе, прислонясь плечом к сыпучей стенке, с автоматом на груди стоял Петелин. Он еще не знал о предстоящем штурме безыменной высоты и не мог иначе объяснить причины этого ночного вызова, как только желанием комбата еще раз прочитать ему лекцию на тему: «Современная война и роль командира в этой войне». Шагнув вперед, он вскинул к виску сжатый кулак, разогнув пальцы на уровне лба.

— По вашему приказанию лейтенант Петелин явился!

Склонившись к узкому проходу траншеи, Симонов позвал связного.

— Слушай, Пересыпкин, нам бы грамм по стою организуешь?

— Есть грамм по сто!

Выпили молча. Заметив пытливый взгляд Петелина, Симонов спросил:

— Вы что-то говорили Бугаеву о безыменной высоте. Она же не исследована?!

Досадуя, Петелин подумал: «Манера у человека!.. Всегда начинает с окольного обхода. Догадайся, к чему он клонит».

— Товарищ гвардии майор, высота исследована, насколько были возможности.

— Когда же успели во всем разобраться?

Петелин еще не угадывал, что таилось за этим вопросом комбата, и, предполагая, что наступление назначено на завтра, думал о всех выгодах положения противника. Сдерживая себя, он сказал:

— Было светло, вы же были у нас. Противник сидит на вершине, а мы, ну как оловянные солдатики. Высоту надо захватить сегодня. Любой ценой.

— Любой ценой? Ну, нет. Это меня не устраивает, — Симонов тяжело перевел дыхание и продолжал с укором: — И как поворачивается язык? Вы что, растили этих хороших парней? Вам их доверили для победы над врагом, а вы торопитесь бросить людей под огонь. Нет, так не пойдет!

— Разрешите?

Симонов не ответил. В глубоком раздумье он склонил на грудь голову, глядя перед собой в землю.

Мельникову казалось, вот сейчас он произнесет: «А я поверил. Решили было использовать темную ночку». Но Симонов с напряжением думал о чем-то. Мельников осмелился положить конец тягостному молчанию:

— Товарищ лейтенант, командира батальона интересуют ваши конкретные предложения, как овладеть высотой 113.

— Я же говорю, моя рота, как на сцене, а противник будто в зрительном зале.

— Конкретней?

Рубанув кулаком по воздуху, Петелин сказал:

— Втихую, пластунами до верха. Ночка поможет! Разрешите?

Симонов любил задор, любил и Петелина за то, что тот продолжал жить неустанной мыслью о борьбе с врагом и о движении вперед. Скрывая улыбку, он ответил:

— Безымянную высоту накроем сегодня ночью. Но зачем же любой ценой? Главное — стремительность. Нагрянем скрытно, внезапно, без горлопанства! Наше присутствие на высоте должно произвести на противника впечатление полного разгрома. Но дальше высоты не идти. Ночь, увлекаться нельзя.

— Ясно, товарищ гвардии майор! — звонко ответил повеселевший Петелин. — Жизни своей не пожалею.

Симонов неодобрительно поглядел на него:

— И свою жизнь надо беречь.

Он приоткрыл край брезентового потолка, вгляделся в сторону сопок. Там, в темной дали, теплилась и медленно тлела бледная зорька. Разрывая тишину, над головами прошелестел вражеский снаряд, ухнул в ночи, как филин. Отвернувшись, Симонов продолжал:

— Враг не может не оценить безымянную высоту. Захватим ее — придется выдерживать отчаянную контратаку противника.

Однако Петелин уже рассеянно слушал его. Он был всецело поглощен мыслью о предстоящем бое. Словно подстегивало его что-то: скорей бы в роту.

Наконец Петелин вышел из командирской землянки. Крупными хрусталиками сыпался дождь. Свежесть ночи охлаждала разгоряченное лицо. Над степью шумел ветер, разгоняя облака и делая небо пегим. Под ногами шуршали корявые кустики, сбрасывая осенний мертвый лист. За расположением третьей и второй рот рвались мины, и гулкий гром их перекатывался с правого фланга на левый. Станковые пулеметы, захлебываясь, отсчитывали секунды. В сторону первого батальона, во тьму с высоты струились цветные ручейки трассирующих пуль.