Чтение онлайн

Глава 18

Наступает вечер, и я разжигаю костер. Ампер просыпается, мы поджариваем хлеб с сыром, едим его с яблоками. Мой союзник не хочет возвращаться по темноте, и мы решаем, что он остается на ночь. Глядя на язычки пламени, я вспоминаю, что моя рубашка даже не занялась, когда вспыхнул ясенец. Ампер стаскивает носок и сует в огонь, где тот некоторое время светится, потом кончик начинает плавиться. Похоже на подсказку. Может, это защита, только от чего? Я видел лишь одну клумбу с ясенцем, но тут может много чего загореться, судя по одежде.

Словно вдохновившись приготовлением пищи на костре, Ампер говорит, что хочет поймать что-нибудь съедобное и отплатить мне за еду. Его талисман запутался в двух подсолнухах из Дистрикта-9, поэтому он снимает их все и выкладывает на землю. Потом отделяет свой шнур и говорит:

– Надеюсь, получится сплести из него силки. Как думаешь, звери здесь ядовитые?

– Может, кролики и обычные, – говорю я. – Видел, как один умер, попив воды из ручья, – похоже, они так же беззащитны перед ней, как и мы. Само собой, они могут быть переносчиками кроличьей лихорадки.

– Что это?

– Болезнь такая. Тебе она точно не нужна. Если мясо хорошенько прожарить, оно не опасно. – Мы всего лишь болтаем, чтобы сбить с толку распорядителей. Никто не собирается ни силки ставить, ни кроликов ловить, ни готовить их мясо. Мы даже завтракать здесь не планируем. – Стоит попробовать.

Ампер начинает распускать свое плетеное ожерелье, одновременно наматывая шнур на руку. Добравшись до конца, он что-то сует в моток тайком (наверное, детонатор).

– Утром попробую. Можешь взять себе все, что попадется. – Его взгляд падает на подсолнухи. – Хочешь подсолнух? Девятым наверняка бы хотелось, чтобы ты такой носил, ведь они вступили в союз с твоей подачи.

– На самом деле их убедила Мейсили. Видел бы ты, как они дали отпор Панашу! Вообразил, что делает им большое одолжение, позволяя примкнуть к профи, и они его отшили только так! – Я щелкаю пальцами и улыбаюсь, вспоминая. – Да, подсолнух я возьму. Хорошие были союзники.

Я вешаю на шею запачканный кровью цветок.

Начинается гимн, но лиц сегодня не показывают.

– Нас все еще двадцать шесть, – говорю я.

Ампер обнимает колени руками.

– Можем немного посидеть у огня? Мне не нравится, когда темно.

Хотя огонь нужен нам для заговора, это звучит правдоподобно. Ампер делает храброе лицо, но я представляю, какие впечатления преследуют его после резни у Рога.

– Давай поспим здесь, если хочешь. Вряд ли мы оба устроимся на дереве. Давай дежурить по очереди, – предлагаю я. – Отдохни еще немного.

– Попить можно?

Я даю ему полную флягу воды, он делает несколько глотков.

– Разбуди, когда надоест, – говорит Ампер. – Я буду готов.

Он набирает полный рот воды и ложится.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Сладких снов.

Через несколько минут он то ли спит, то ли хорошо притворяется. Я несу охрану, положив копье на колени, и жду, когда наконец воткну его в щель люка, чтобы открыть цветочный холмик. Мне радостно, что использую его для дела, а не чтобы отнять чью-то жизнь. Если удастся выбраться из Игр, никого не убив, это уже можно считать победой.

Я прощаюсь с теми, кого люблю. Бердок и Блэр, Хэтти, ма с Сидом. И, наконец, моя лучезарная Ленор Дав. Стараюсь не бояться. Говорю себе, что всем суждено когда-нибудь умереть, и мой черед настал. Отчасти утешает, что прежде меня ушли многие близкие люди: папа и бабушка, близнецы и Луэлла, Вайет и Лулу, многие новички… Возможно, Ленор Дав права, и я встречусь с ними, а когда-нибудь и с ней тоже, в другом мире. Или после смерти нет ничего, значит, больно тоже не будет. По большому счету, я просто не знаю.

Темнота сгущается, воздух остывает. Когда по моим прикидкам наступает полночь и зрители ложатся спать, а за шоу наблюдает лишь горстка распорядителей, я зажигаю факел. Присев на корточки, трогаю Ампера за плечо и тихо говорю:

– Эй, приятель, пора совершить невозможное!

Ампер мигом вскакивает, сует мне в руку свернутый в моток шнур.

– У тебя будет шестьдесят секунд, – шепчет он и передает мне взрывчатку в форме диска, которая на ощупь мягкая и липкая, как замазка.

Последний глоток воды явно пошел в дело. Убираю все в карман, и мы без лишних разговоров идем к цветочному холмику. Ампер держит факел, я вставляю кончик копья в щель рядом с веткой, которую оставил здесь вчера. Налегая на древко всем телом, раздвигаю створки. Те раскрываются – и снова начинают съезжаться, я едва успеваю распереть их копьем, удерживая лаз широко распахнутым. Сбоку виднеется лестница, уходящая вглубь.

Ампер передает мне факел.

– Жду тебя здесь.

Он выглядит совсем юным, стоя в неверном свете факела, вооруженный лишь топором, который вряд ли сможет удержать в руках. Я засовываю свой нож ему за пояс, взъерошиваю волосы, как Сиду, и говорю:

– Мой лучший союзник!

Он криво усмехается, и я спрыгиваю на лестницу. Держа факел в одной руке, начинаю спускаться. На тонких проволочных ступенях ноги кажутся мне деревянными и неуклюжими. «Левой, правой, левой, правой», – командую я себе. Пять, десять, двадцать футов вниз, и я приземляюсь в узком бетонном коридоре. Поворачиваю вправо – вроде бы север там – и бегу трусцой вперед, освещая себе путь факелом и поглядывая на тусклые лампочки, мерцающие сбоку вдоль пола.

Вскоре до меня доходит, что внутренняя стена по левую руку вовсе не стена: металлическая, с усиленным каркасом, каждые несколько футов на уровне глаз виднеется капля воды. Наверняка это боковина водного резервуара, и он действительно огромен, учитывая, что расстояние от бетонного пола до потолка – двадцать футов. Зачем же распорядителям столько воды? Хотят превратить всю арену в озеро? Я задумываюсь, куда бы прикрепить взрывчатку для лучшего эффекта, потом сдаюсь и леплю ее прямо напротив себя, на пару футов ниже капель. Какая разница, где повредить резервуар? Резким движением разматываю шнур и пропускаю через пальцы, пачкая их черным, пока не нахожу детонатор. Повезло, что на уроках я не считал ворон. Сую детонатор во взрывчатку и набираюсь смелости. Сейчас самый подходящий момент! Касаюсь факелом кончика шнура, смотрю, как пламя пожирает первые дюймы, оставляя едва заметный след из пепла, и мчусь прочь во весь опор. Шестьдесят секунд, и время пошло!

Сто, сто один, сто два, сто три… Веду отсчет, ноги стучат по бетону. Вдали маячит лестница, я швыряю ветку-факел в сторону, чтобы ускориться, и надеюсь, что наверху ждет Ампер со вторым факелом. Знаю, умнее было бы принять смерть сейчас, но в человеке всегда живет жажда жизни, даже если ему осталось всего несколько часов. Сто двадцать, сто двадцать один… Кроме того, нужно думать и об Ампере. Может, ему понадобится моя защита.

Я слышу крики раньше, чем вижу, кто их издает. Нежное чириканье, похожее на птичье, перекрывают редкие визги. Кто бы они ни были, эти существа вряд ли опасны. Я скорее ошеломлен, чем встревожен. Может, стайка певчих птиц удрала и свободно летает по техническому этажу, как воробьи, сновавшие между балками конюшни с колесницами. Коснувшись руками первой ступеньки лестницы, я поднимаю голову и вижу лицо Ампера, освещенное факелом. Внезапно его заслоняет разноцветный вихрь – а потом этот вихрь стремительно несется на меня.

Прозрачные крылышки переливаются всеми цветами радуги, словно леденцы в витрине кондитерской лавки Доннеров солнечным днем. Зрелище восхитительное – если бы к каждой паре крыльев не прилагалась злобная рожица и пара задних лап с четырехдюймовыми загнутыми когтями. Генетически модифицированные летучие мыши-переродки. Выведены специально для того, чтобы разорвать меня в клочья.

Эти существа не удрали из клетки – они подарок Капитолия.

Сто тридцать шесть, сто тридцать семь…

– Хеймитч! – доносится до меня крик Ампера. – Лови!