Чтение онлайн

Она тянется к яблоку, и я хватаю ее за руку.

– Нет-нет, не трогай! Это плохие яблоки. У меня есть хорошие! – Я вкладываю девочке в руку блестящее красное яблоко из рюкзака и сажаю ее на землю. Как обычно, она набрасывается на еду с жадностью. Похоже, придется глаз с нее не сводить, чтобы не наелась ядовитых фруктов. Удивительно, что она вообще столько прошла. Наверное, на лугу было безопасно, а в темноте фруктов не видно. Судя по грязи на одежде, спала Лулу на земле.

Я чищу для нас парочку вареных яиц. Хочется расспросить девочку про Вайета, но она наверняка видела, как он погиб, может, даже перепачкалась его кровью, и я не хочу лишний раз ее тревожить.

– Кто велел меня найти, Лулу?

Она постукивает по больному уху.

– Найди Хеймитча.

Это останавливает меня на полуслове. Распорядители? Зачем им посылать ее ко мне? Вряд ли они задумали что-то хорошее.

– Убийцы, – добавляет Лулу, ковыряя засохшую кровь на щеке.

Она доедает свое яйцо, потом приканчивает и мое. Начинает рыться в рюкзаке, находит картофелину. Я осторожно вынимаю овощ из ее руки:

– Позже. На ужин.

Даю ей напиться, боясь, что она в любой момент может броситься к ручью. Девочка и так накачана наркотиками или зомбирована – не хватало еще ей заболеть. Ясно, что своим появлением она нарушила мои планы. Понятия не имею, справлюсь ли со своей задачей, пока она ходит за мной хвостом, но и бросить Лулу в лесу на растерзание профи я тоже не могу. Как сказал Вайет, теперь она наша. Как бы там ни было, теперь она часть заговора.

Смачиваю платок и вытираю ей лицо.

– Пойдем, Лулу, поищем твою змею.

Девочка радостно вскакивает на ноги. Ориентируясь по солнцу, веду ее на север. До встречи с Ампером нужно сделать два дела, а ведь он может появиться в любой момент. Во-первых, найти камешек для высечения искры и убедиться, что я могу разжечь огонь с помощью своего огнива. Во-вторых, отыскать лаз для переродков, вероятно, под цветочным холмиком, через который можно проникнуть в тоннель.

По пути я приглядываюсь к камешкам. Лучше всего сгодилась бы кремневая галька, хотя Ленор Дав сказала, что подойдет любой камень, из которого можно высечь искру. Между деревьями их нет, но где-то я видел цветные камешки, сверкающие на солнце… в ручье! Верно. Когда меня рвало, сверкающие камешки подмигивали мне со дна. Если вода отравлена, стоит ли рисковать, суя в нее руку?

Лулу проявляет слишком большой интерес к кусту малины; я отвлекаю ее вторым яблоком и ускользаю к ближайшему ручью. Кончиком копья поддеваю несколько камешков и выталкиваю на берег. Вытираю их листьями, слегка обливаю чистой водой и беру с собой. Возвращаюсь к Лулу как раз вовремя, чтобы не дать ей наесться ягод. Действую на опережение и выдаю ей сырую картофелину, от которой откусил вчера, и сам съедаю пару кусочков, чтобы успокоить бурчащий живот. Вскоре с картошкой покончено.

На полуденном солнце камешки сохнут быстро. Даю их Лулу подержать, подчеркивая важность этого дела, чтобы ее хоть чем-то занять. Развязываю шнурок, беру огниво в руки и любуюсь, как солнце играет на головках птицы и змеи. Позволяю себе помечтать о Ленор Дав, представляя ее на Луговине со стадом гусей или перед стареньким телевизором, который Тэм Янтарь умудряется поддерживать в рабочем состоянии. Не на площади, где все желающие могут понаблюдать за Играми на большом экране, а уединенно, в смешном покосившемся домишке музыкантов.

Не стоит ли изобразить, будто я и сам не знал, что пронес на арену огниво? Вряд ли мне поверят, раз уж я собирал камни. Напротив, лучше по-прежнему разыгрывать из себя негодника и признаться, что я перехитрил распорядителей. Негодник – не бунтарь. Просто плутишка, которому позарез охота победить в Играх.

– Видишь, Лулу? Это наш шанс на горячую еду! Давай начнем с розового камешка.

Лулу выбирает из нашего запаса розовый и кладет мне в протянутую руку. В другую беру огниво и пытаюсь высечь искру, с размаху ударяя стальной кромкой по поверхности гальки. Ничего. После трех попыток понимаю, что зря стараюсь.

– Зеленый, – говорю я Лулу.

Тот тоже бесполезен. По мере того, как мы перебираем груду гальки, начинаю падать духом. Вдруг на арене нет ни единого подходящего камешка? Бити не сказал, что их нет, заставив меня надеяться. Если не найду, весь план провалится, и останется лишь ждать, когда Сноу меня убьет.

Лулу дает мне последний камешек – длинный, грязно-серый кристалл. Может, кварц? Как следует ударяю, на всякий случай протягивая по нему огнивом для лучшего результата. Летит сноп искр – ура, годится! Лулу хлопает в ладоши, я облегченно выдыхаю.

– Вечером поедим печеной картошки, – обещаю я с усмешкой.

Судя по тому, что стаи переродков на нас не бросаются, распорядители решили закрыть глаза на мое нахальство. Оно придает Играм некую безобидную перчинку. Теперь Мэгз и Вайресс знают, что мне нужно кормить Лулу, и я надеюсь получить какое-нибудь дополнение к картофелю.

Лулу шумно зевает, сворачивается калачиком, словно котенок, и засыпает. Подозрительно быстро. То ли распорядители вновь накачивают ее наркотиками, то ли ей просто не удавалось здесь отдохнуть. Пытаюсь ее разбудить, встряхнув за плечо; она кривится и что-то бормочет. И как быть? Нести девочку я не смогу, слишком слаб, бросать ее тоже нельзя. Похоже, настало время запечь картофелины.

Сначала нужно сложить костер. Я брожу неподалеку, стараясь не удаляться от Лулу, собираю самые сухие сосновые иголки, щепки и мелкие веточки. Так меня учила Хэтти: избегать мокрых дров, чтобы предельно снизить количество дыма. К чему кричать во всеуслышание, что нарушаешь закон, даже если все об этом знают?

Заодно успеваю осмотреть искусственные холмики. Они выглядят одинаковыми: около восьми футов в диаметре, два фута в высоту, идеально круглые. На каждом посажены разные цветы, названия обозначены на медных табличках у основания, почти как в особняке Плутарха. Здесь владения распорядителей Игр, значит, доверять табличкам вряд ли стоит, но я все равно читаю названия, надеясь на подсказки. Крокус, тигровая лилия, анютины глазки. Пытаюсь не думать о том, что скрывается под некоторыми из них.

Вдруг замечаю табличку со словом «ясенец». Во дворе у музыкантов произрастает удивительная подборка цветущих растений, которые они выкапывали в лесу десятки лет и сажали перед домом без всякого разбора и замысла. С конца марта по ноябрь там обязательно найдется какой-нибудь благоухающий куст или цветок во всей красе, и Ленор Дав обычно украшает ими волосы, когда готовится к выступлению. Лишь ясенец она не берет никогда. «Слишком опасно», – пояснила мне она и показала почему, прикоснувшись зажженной спичкой к стеблю с сиреневатыми цветочками. Пламя взвилось со свистом и опять исчезло, ничуть не повредив соцветия. «Представь, если это случилось бы с моими волосами!» – воскликнула она со смехом.

Используя кусочки картона от коробки с яйцами, я быстро разжигаю небольшое пламя. Понемногу скармливая ему сосновые иголки и веточки, получаю вполне годный костер почти без дыма и поддерживаю его, подкладывая сухие ветки. Примерно через час набирается достаточно углей для запекания картошки; я прикапываю три штуки и сажусь ждать.

Выстрел из пушки возвещает о том, что погиб еще один трибут. Осталось двадцать семь. Профи? Новичок? До ночи узнать не выйдет.

Картошки становятся мягкими, я бужу Лулу, и мы быстренько расправляемся с ними и с парочкой яиц. Мне уже гораздо лучше – наверное, остатки яда вышли, да и ей полегчало после дневного сна. Огонь надо бы потушить, но мне жаль тратить бесценную воду, и я оставляю угли дымиться, чего Хэтти никогда бы не допустила. «Только отвернись, и вспыхнет пламя», – сказала бы она. Что ж, если арена сгорит, тем лучше.