Чтение онлайн

После успеха с огнивом я настроен более оптимистично. Теперь нужно найти люк. Холмиков слишком много, вряд ли каждый скрывает лаз, ведущий в тоннель подземного этажа. Бити говорил: «Постарайся отыскать вход для переродков – наблюдай, куда они вернутся после нападения». Переродков я пока не видел, поэтому продолжаю двигаться на север в поисках подходящего холмика.

Лулу считает, что мы ищем змею, это удерживает ее внимание и заставляет проворно шагать вперед чуть впереди меня. Двигаясь на север, я почти о ней забываю, слишком озабоченный возможными опасностями и установкой бомбы. Огонь поднести к шнуру, шнур – к детонатору, детонатор вставить во взрывчатку…

Восторженный визг приводит меня в чувство. Лулу ныряет к ближайшему цветочному холмику, покрытому алыми цветами. Не знаю, почему девочка выбрала именно эти, ведь на остальные смотрела равнодушно. Бегу за ней, но она успевает раньше – взлетает на холмик, топчет зелень и зарывается лицом в красные цветочки. Увидев табличку, я слегка расслабляюсь. Растение мне знакомо, я узнаю легкий мятный запах. Я даже помогал Бердоку собирать его для Астрид, чтобы делать лекарства в аптеке. Это лимонная мята – лечебное растение, растущее у нас в горах, и Лулу явно с ним знакома.

Хлеб с зернышками, дым от потушенной свечи и теперь алые цветочки – все это каким-то образом переносит Лулу домой. Бабушка говорила, что запах прочнее всего застревает в памяти, запоминается лучше, чем звуки и картинки. Разве суп из фасоли с ветчиной не перенес меня обратно в Двенадцатый?

Лулу вдыхает аромат так глубоко, что начинает задыхаться, и я решаю, что пора ее оттуда вынимать, невзирая на приятные воспоминания. Кладу вещи на землю, обхватываю девочку руками… И вдруг она начинает кашлять. Оттаскиваю ее от цветов, Лулу садится на пятки и издает сдавленный звук. Девочка с головы до ног покрыта желтой пыльцой, и я думаю: наверное, аллергия. Смачиваю платок, начинаю ее вытирать.

– Давай дыши, – говорю я ободряюще. – Обычные цветы…

Однако на арене нет ничего обычного. Из глаз, носа и рта Лулу внезапно идет кровь – последнее напоминание о нашем дорогом президенте, – и я понимаю, что ошибся.

– Лулу! – кричу я. – Лулу, держись!

Она падает на меня, и я баюкаю ее, как ребенка, когда начинаются конвульсии. Ничего не могу поделать, только беспомощно смотрю. На миг Луэлла и Лулу сливаются воедино. Передо мной просто девчонка со смешными хвостиками, с которой я знаком всю жизнь, и я готов на что угодно, лишь бы избавить ее от страданий.

Кожа Лулу начинает синеть.

– Хватит! – молю я распорядителей. Они могут остановить агонию нажатием кнопки. Вырубить ее, как на интервью, вогнав ей смертельную дозу успокоительного через аппарат, закрепленный на груди. Избавить ее от мучительной смерти.

Однако муки не прекращаются, и во мне вскипает ярость.

– Хватит! Она не игрушка!

Нащупываю спрятанный под туникой Лулу аппарат. Мощный рывок, и девочка свободна.

Глава 17

Тело у меня на руках обмякает, и раздается выстрел из пушки, подтверждая ее смерть. Кем бы Лулу ни была, с ней покончено. Хрупкая, истощенная фигурка лежит неподвижно, отныне вне досягаемости Капитолия. Я склоняюсь и шепчу в ее больное ухо личное послание для распорядителей: «Это вы с ней сделали. Вот кто вы на самом деле!» А потом я говорю за Лулу, ведь она больше не может этого сделать: «Убийцы».

В ответ появляется планолет, ожидающий, когда же я отойду, чтобы забрать тело.

Лулу не суждено лежать на холме со мной и Луэллой. Нельзя отправить в Дистрикт-12 два тела, не расписавшись в своей некомпетентности. Куда же ты попадешь, малышка? Обратно в Одиннадцатый? В почву Капитолия? Или тело сожгут, не оставив от тебя и следа? В любом случае я – последний, чья рука прикоснется к тебе с искренней заботой.

Мысль о том, что руки капитолийцев с ней расправятся, приводит меня в бешенство. Я не могу отдать ее без боя, как и мою Луэллу! Беру девочку на руки и иду в самую чащу леса. Показывают ли меня зрителям?

Видят ли те мой отказ отдать Лулу? Капитолийские зрители, наверное, прильнули к экранам. Негодник вновь сбегает с подругой из своего дистрикта! Сейчас распорядители ему устроят! Заливистый смех, звонки друзьям: вы это видите?

Тело Лулу заметно легче, чем Луэллы. Ярость, придававшая ей веса, исчезла. Захожу в растущие неподалеку ивовые заросли и присаживаюсь на корточки, краем глаза замечая планолет над головой. Металлические челюсти опускаются, застревают в ветвях, поднимаются и делают вторую попытку. Им до нас не добраться. Пока она в безопасности.

Переведя дух, я понимаю, что играю на руку Сноу. Именно такое поведение мне запрещено демонстрировать, и последствия себя не заставят ждать. Смертельные последствия. Тогда я потеряю шанс взорвать резервуар. Как же все переиграть? Вынести им Лулу и сделать вид, что я нахально пошутил? Положить ее на землю, убежать и спрятаться? Оставаться на месте, подождать, когда челюсти прорвутся сквозь кроны, и услужливо положить в них девочку?

Нерешительность меня буквально парализует. Похоже, распорядители в том же состоянии. Планолет висит в воздухе, челюсти вытянуты. Мы ждем, кто кого переупрямит. Мирная картинка, если бы не чувство надвигающейся опасности.

Она приходит в виде ярко-синей бабочки. Почти того же оттенка цвета электрик, в который одеты трибуты Дистрикта-3. Насекомое проскальзывает между ветвями и садится неподалеку. Не могу оторвать глаз от узора в виде крошечных золотистых молний, украшающего ее крылышки. Вторая бабочка садится у меня над головой. Третья пикирует на тыльную сторону руки, которой я прижимаю к себе залитое кровью лицо Лулу. Словно в замедленной съемке она высовывает жало, вонзает мне в руку, и от кожи отскакивает крошечная искра. Вспышка боли меня ослепляет, с губ невольно срывается крик, Лулу падает на землю.

Зрение возвращается как раз вовремя, чтобы я успел заметить, как вторая бабочка летит мне в лицо. Щеку пронзает, как я теперь понимаю, разряд электрического тока, словно у бабочек в жала встроены шокеры. Спасибо президенту Сноу.

Меня охватывает дикая паника. Единственное, что я понимаю, – не хочу, чтобы меня снова ужалили. Выскакиваю из ивовых зарослей, оставив Лулу распорядителям. Сидящие на окрестных деревьях сотни бабочек внезапно оживают. Я несусь во всю прыть в глубину леса, думая лишь о спасении; они преследуют меня роем, причем летят вовсе не так, как бабочки у нас дома – медленно, неуверенно, словно пьяные, а строем. Подскакиваю и петляю, пытаясь их запутать, но они продолжают втыкать в меня жала, и тело немеет. Этим тварям недостаточно того, что я бросил Лулу, им явно хочется меня помучить. Такое вот наказание, причем весьма публичное.

Пытка кажется бесконечной, я буквально теряю разум… и вдруг падаю, уткнувшись лицом в клумбу. Вскакиваю в ужасе, не желая повторить судьбу Лулу, падаю в кучу листвы возле холмика, отчаянно вытираю лицо. Это же не лимонная мята – это ясенец! Стайка бабочек идет на снижение, и у меня возникает идея. Вынимаю из кармана огниво и камешек, начинаю высекать искры, осыпая ими цветы. От растений вздымается пятифутовое пламя, пожирает бабочек и ударяется мне в грудь, потом исчезает. Рубашка несколько секунд светится, словно куча углей, и вновь становится черной – она огнеупорная! В воздухе кружатся несколько обгоревших остовов, однако атака окончена. Отставшие от роя переродки с невинным видом уносятся прочь.