Чтение онлайн

Он выпускает факел, летучие мыши слегка рассеиваются, и я умудряюсь его схватить. Держась одной рукой за лестницу, второй размахиваю факелом над головой. Увы, мыши – не бабочки, их так просто не уничтожить. Это млекопитающие, жилистые и крепкие, способные мигом сменить свой курс. Они уклоняются от факела и начинают рвать меня когтями, больно ударяя по плечам и спине, нанося кровавые раны. Я вынужден карабкаться наверх, ведь часы тикают, и я рискую утонуть, если не уберусь из-под земли.

Точно не успею. Я сбился со счета, но думаю, что резервуар рванет в любой момент и для воды не будет иного пути, кроме этого коридора. Бью напоследок по мышам, хорошенько приложив впившуюся мне в бедро тварь, и швыряю факел в злобные морды. Нашариваю ремень, расстегиваю пряжку, оборачиваю его вокруг поручня и вновь застегиваю. Обхватываю лестницу руками и ногами и держусь изо всех сил, делая глубокие вдохи, чтобы наполнить легкие. Секунд через пять, после нападения еще трех мышей, я начинаю думать, что ошибся. Напортачил с установкой взрывчатки, или детонатор испортился, или распорядитель успел вовремя и вынул капсюль…

Оглушительный взрыв едва не сшибает меня с лестницы, и я мигом оказываюсь в воде. Повсюду ледяная тьма, одна рука разжимается. Без ремня я бы точно пропал! Каким-то чудом мне удается вновь обхватить лестницу и прижаться к ней всем телом, зажмурившись, чтобы защитить глаза от мощного потока. Через целую вечность напор слабеет, я отстегиваю ремень и продолжаю подъем. К этому моменту боль в легких затмевает все другие страхи. Ноги всплывают вровень с телом, и я руками подтаскиваю себя наверх. Едва не теряю сознание, как вдруг голова выныривает на поверхность. Хватаю воздух ртом, кашляю и исторгаю примерно ведро воды, которое умудрилось хлынуть внутрь, несмотря на все мои усилия.

Хорошая новость в том, что летучие мыши исчезли – надеюсь, утонули в первой волне. Еще у воды нет металлического привкуса, как в ручье. Наверное, распорядители не стали сыпать отраву в огромный резервуар, лишь обработали ручьи, так что нанесенные мне переродками раны отлично промылись. Выходит, стакан наполовину полон.

Когда мне удается восстановить дыхание и перестать дрожать, я зову Ампера. Наверху, в тусклом свете фальшивой луны виднеется копье, все еще удерживающее створки, однако паренька нет. Что-то случилось. Он бы не бросил меня просто так! Может, летучие мыши удрали от волны и накинулись на него? Вряд ли даже они сумели бы спастись, ведь вода пришла практически одновременно со звуком. Так что с ним произошло? Профи напали? Или распорядители постарались?

Я взбираюсь по лестнице так быстро, как только позволяют замерзшие мышцы. Поднявшись на поверхность арены, осматриваю лес, мягко освещенный луной и костром. Остатки лагеря на месте, мой рюкзак и смятый гамак лежат на земле. Ни Ампера, ни следов борьбы. Что заставило его покинуть свой пост?

Вытаскиваю копье из холмика. Створки пытаются закрыться, однако они повреждены, и в цветах остается щель.

– Ампер? Ампер? – тихонько зову я.

Тщетно.

Со слухом у меня неладно – то ли после взрыва, то ли из-за воды. Слышу какой-то странный звук, отличающийся от обычного шума ночного леса. Зверек. На летучую мышь не похоже. Не щебет, а какая-то болтовня, исходящая из множества ртов. Я хватаю гамак, оборачиваю вокруг левой руки, думая, что сетка может пригодиться, и крадусь на звук. Болтовня становится громче, и я покрываюсь мурашками, но продвигаюсь вперед и наконец выхожу на небольшую поляну.

Деревья так и кишат сотнями похожих на белок существ. У них роскошные золотистые шкурки, а глазки словно светятся изнутри. По-своему симпатичные, но слишком суетливые – скачут с ветки на ветку, возбужденно скалят длинные прямоугольные резцы. Переродки! Грызуны останавливаются лишь для того, чтобы издавать пронзительные крики, глядя на копошащуюся груду своих собратьев в центре полянки. Самые наглые яростно дерутся, бросаясь в кучу, отталкивают друг друга мощными задними лапами. Одна отлетает в сторону и падает к моим ногам. Не успевает зверек броситься обратно, как я замечаю окровавленный лоскут цвета электрик, зацепившийся за ее резцы, и все становится ясно. Плотоядные переродки рвут в клочья Ампера.

Я обещал Бити, что не позволю ему страдать. Размотав гамак во всю длину, я кричу и бросаюсь к куче. Пушистые тельца запутываются в сетке, и я рывком стаскиваю пару слоев переродков. Потом я обматываю ею копье и использую как клюшку, сметая белок снова и снова. Жду, когда они нападут, готовлюсь к неизбежным ранам, но ничего не происходит. Стоит сбить зверька с кучи, как он тут же ныряет обратно. Они запрограммированы на Ампера, и только на него. Знают его вид, запах, вкус.

Я проигрываю, я проигрываю битву, я его теряю! Все понимаю, но ничего не могу с собой поделать и продолжаю махать копьем. Мне не удается даже увидеть Ампера, перед глазами лишь извивающиеся мохнатые тела, дерущиеся за кусочки плоти. Наконец, словно кто-то дунул в беззвучный свисток, сотни головок в унисон поворачиваются в сторону невидимого хозяина. Безумное мельтешение, и в считаные секунды белки исчезают в листве.

Тяжело дыша, я смотрю им вслед, затем оборачиваюсь к тому, что должен увидеть. Маленький белый скелет, обглоданный до костей. Ни плоти, ни одежды не осталось, лишь топор справа и мой нож слева. Я открываю рот, но слова не идут. Спотыкаясь, бреду вперед, замечаю следящее устройство прямо возле локтя. Больше некого утешать, некому облегчать уход из этого мира. Ампера сожрал Капитолий. И в гробу будут лежать лишь жемчужно-белые косточки.

Стреляет пушка.

Где-то далеко сердце Бити разлетается на кусочки, столь мелкие, что уже не починишь, а мое стучит словно барабан – меня накрывает волной ярости. Запрокидываю голову и испускаю вопль, который отражается от фальшивого небосвода и разносится по арене. Мне хочется убить их всех – Сноу, распорядителей Игр, каждого жителя Капитолия, причастного к этому злодеянию. Увы, до них мне не добраться, поэтому я роняю копье, хватаю топор и начинаю крушить арену, словно хочу разрушить ее до основания, кусок за куском – деревья, ягодные кусты, птичьи гнезда, – издавая при этом нечеловеческий рев.

Я разделываю цветочный холмик с черникой, и тут земля начинает трястись, да так яростно, что меня швыряет на поросшую мхом кочку. Пальцы вцепляются в землю, сверху градом сыпятся ветки, листва и плоды. Земля успокаивается, и я кричу в небеса: «Ха-ха! Промахнулись!» Вскакиваю на ноги и бегу через лес, словно безумный. «А я здесь! А я здесь!»

Пошатываясь, добредаю до лагеря, замечаю цветочный холмик, и до меня начинает доходить, что распорядители вовсе не гоняются за мной – происходит нечто более глобальное. Створки судорожно хлопают, во все стороны летят цветы. Среди деревьев позади них стайка очаровательных оленят в исступлении носится туда-сюда, встает на дыбы, демонстрируя заостренные копытца, яростно молотит ими воздух. Яблоня превратилась в фонтан синих искр, из ближайшего ручья поднимаются клубы пара. Все приняло жутковатый, сказочный вид. Либо арена сломалась, либо я нализался наркотических жаб.

Боясь обмануться, я медленно поднимаю глаза к ночному небу, которое мерцает и гаснет, как телеэкран при плохом приеме сигнала. Меня ослепляет вспышка статического электричества… и вдруг я вижу настоящее небо! Порыв свежего воздуха наполняет легкие, луна освещает здешний хаос. Получилось! Мы это сделали! Я и Ампер, и Бити, и Дистрикт-9, и множество людей, о которых я даже не слышал, – мы затопили мозг! Арена сломана!

Вот мой плакат. Прямо здесь. Я испускаю дикий победный вопль и начинаю кружиться, выкрикивая:

– Хотели вечеринку? Я вам ее устрою!

Сверкает молния, гремит раскат грома. Я танцую вокруг цветочного холмика, ревя на весь Панем первое, что приходит в голову. Песню, которую опасно петь:

Повесят мужчину и высекут женщину,

Что гуся с общинного луга крадут,

Но гуляет на воле худший злодей,

Что крадет общинный луг у гусей.

Я простираю руки к звездам – звездам Сида и всех нас.

Решетка мужчину иль женщину ждет,

Что гуся с общинного луга крадет,

Но негде им будет гусей выпасать,

Если луг обратно не отобрать.

Я подпрыгиваю и ору:

– Мы его отобрали! Отобрали!

Наконец я падаю на колени, вытягиваю руки и обнимаю небо. Внезапно оно становится кромешно черным, словно кто-то повернул выключатель. Из-под земли раздается низкое гудение. Что происходит? У меня плохое предчувствие. К своему ужасу, я вижу, как небо арены вновь становится четким.