Чтение онлайн

Поэтому я с железной решимостью подошла к закрытой двери кабинета своего нового босса. Следуя за Марион по коридору, я сказала себе, что, с чем бы ни столкнулась, когда дверь в конце откроется, я останусь спокойной, хладнокровной и собранной.

Я буду ледяной.

Я буду каменной.

Я буду, как и обещала Рут, непоколебимой.

Когда мы остановились перед дверью, Марион постучала.

— Мистер МакКорд? Пришел ваш новый помощник. Мне впустить ее, сэр?

Из кабинета донесся глубокий и недовольный мужской голос.

— Я сейчас кое-чем занят.

Марион повернулась ко мне и защебетала.

— Наверное, делает себе клизму, которая ему так нужна.

Это было так неожиданно, что мне пришлось рассмеяться.

Через мгновение дверь открыли изнутри.

И вот он стоит. Мужчина, с которым месяц назад я наслаждалась жаркой ночью грязного, незабываемого секса. Мистер Темный и Бурный собственной персоной.

Коул.

Я думала, что упаду в обморок.

Но мне удалось скрыть свой шок и сдержать крик радости и неверия, который хотел вырваться из моей груди. Я стояла без выражения, вся та решимость, которую укрепила по пути сюда, служила опорой для моего студенистого позвоночника и слабых коленей.

Затем Коул уставился на меня с таким выражением абсолютного ужаса, что мое потрясение перешло в боль.

— Какого черта ты здесь делаешь? — крикнул он.

Он не мог бы яснее показать, что видеть меня так же приятно, как получить по лицу кирпичом. Также очевидно было, что из нас двоих только у меня остались теплые воспоминания о той ночи, которую мы провели вместе.

Судя по выражению его лица и тону голоса, Коул решил, что я заразила его неизлечимой венерической болезнью.

Но поскольку я пообещала Рут и стоящей рядом со мной бедняжке Марион, трясущейся от ужаса, что буду бесстрашна перед гневом этого идиота, я оглядела его с ног до головы, словно он был одет в костюм из собачьих экскрементов, и ледяным тоном ответила: — Я пришла на работу... босс.

Коул смотрел на меня так, словно его сейчас стошнит.

Затем он захлопнул дверь у нас перед носом.

Прижав дрожащую руку к сердцу, Марион сказала: — Мне очень жаль.

Ради нее мне удалось улыбнуться.

— Не стоит. Это не ваша вина. А теперь, почему бы вам не показать мне, где мой стол, чтобы я могла устроиться?

Глаза Марион расширились.

— Вы остаетесь?

— О, я остаюсь. А когда мистер МакКорд решит, что с него хватит истерики, и покажется, пожалуйста, передайте ему, что я сказала, что, если он снова будет относиться ко мне с таким неуважением, я подам жалобу в отдел кадров. А если он в ответ на это уволит меня, я подам на него в суд. Не только на корпорацию, но и на него лично. Вы передадите ему это от меня?

Марион смотрела на меня с благоговением и почтением, как будто я стала ее новой религией.

Тем временем я размышляла, чем же я так обидела Вселенную, что она продолжает посылать мне этих придурков.

Я стою, упираясь руками в закрытую дверь офиса, и пытаюсь понять, что за хрень происходит в моем теле.

Такое ощущение, что я вот-вот умру.

Это не преувеличение. Я несколько раз был близок к смерти, и это именно то, что я чувствую. Единственное, чего не хватает, — лужи крови.

Закрываю глаза и слушаю, как гулко бьется мое сердце. Концентрируюсь на том, чтобы успокоить свои дрожащие руки и представляю себе спокойный луг, делая глубокие вдохи. Когда ничего из этого не помогает, я несколько минут вышагиваю по кабинету, пока окончательно не получается взять себя в руки.

Когда открываю дверь своего кабинета, в коридоре пусто. Не знаю, почему я ожидал, что Шэй все еще будет стоять там.

Возможно, надежда.

Иду по коридору и подхожу к секретарю за ее столом. Марион разговаривает по телефону. Когда она видит мое лицо, кажется, что она уменьшается в размерах.

Я стою рядом с ее столом и смотрю на нее с нетерпением, пока она не кладет трубку. Тогда я требую: — Где она?

— К-кто, сэр?

— Новая сотрудница.

— О, э-э, она спустилась вниз, сэр. Я вызвала Симону, чтобы она ей все показала.

В отличие от помощников моего отца и брата, которые находятся с нами на одном этаже, в каждый кабинет которых ведет отдельный лифт, мой помощник сидит вместе с другими административными и вспомогательными сотрудниками этажом ниже.

Чем меньше людей рядом со мной, тем лучше.

Я ухожу, направляясь к лифту, когда секретарь говорит нечто такое, что останавливает меня на месте.

— О, мистер МакКорд? Шэй попросила передать вам сообщение.

Я поворачиваюсь и сужаю глаза, когда вижу, как она смотрит на меня.

Это ухмылка?

Нет, должно быть, мне все привиделось. Эта женщина — как, черт возьми, ее зовут? — не ухмыляется. Она слишком боится меня, чтобы ухмыляться.

— Какое сообщение?

— Она просила передать, что, если вы еще раз будете разговаривать с ней так неуважительно, она подаст жалобу в отдел кадров.

Жар поднимается по моей шее и разливается в ушах, где начинает жечь. Когда она добавляет: — И, если вы уволите ее в отместку, она подаст в суд, — жжение распространяется на все мое лицо.

— Суд? — шиплю я, в ярости.

— Да, сэр. В суд. И на компанию... и на вас лично.

Секретарь действительно наслаждалась последней частью. Я точно это могу сказать. Теперь я знаю, что она ухмыляется.

Это беспрецедентный случай.

Не отвечая, я разворачиваюсь и шагаю прочь, стиснув челюсть и сжав кулаки.

Это подстава? Шэй планирует шантажировать меня? Знала ли она, кто я, в ту ночь в баре, когда подошла ко мне? Неужели связь, о которой я мечтал несколько недель, была ложью?

То, что всегда говорит мой отец, — правильно. Мы не можем никому доверять. Не с тем положением, в котором находится наша семья. Ни с нашим влиянием, ни с нашей властью, ни с нашей известностью.

Нашими деньгами.

Я спускаюсь на лифте вниз и врываюсь в двери, как только они открываются.