Чтение онлайн

— Позволь мне кое-что прояснить, Шэй...

— Мисс Сандерс.

— Прости?

— Я предпочитаю, чтобы ты называл меня мисс Сандерс. Чтобы сохранить профессионализм.

Если к тому времени, как покину этот кабинет, я не вырву себе все волосы, это будет просто гребаным чудом.

Кроме того, я очень хочу ее поцеловать, а это проблематично на многих уровнях. Тем более что «поцеловать» — это эвфемизм для того, чтобы перегнуть ее через стол, сорвать с нее трусики, засунуть в нее мой твердый член и слушать, как она выкрикивает мое имя, когда кончает.

Ее глаза расширяются, а ресницы трепещут. Она прочищает горло и увлажняет губы.

— Почему ты так смотришь на меня?

Значит, Шэй, ты уже нервничаешь. Хорошо.

Моя улыбка зловещая.

— Ты не хочешь знать. Но вот что тебе стоит знать. У нас в компании строгая политика в отношении служебных романов. Особенно между начальниками и подчиненными. Они запрещены. Точка. Понятно?

— Я хорошо осведомлена. Мне пришлось прочитать все правила отдела кадров и подписать их, прежде чем приступить к работе. — Притворившись невинной, она добавляет: — Почему ты об этом заговорил?

Я говорю: — Ты прекрасно знаешь, почему.

Я имею в виду, что мне нужно увидеть твою реакцию. Мне нужно знать, думала ли ты обо мне так, как я навязчиво думал о тебе. Мне нужно знать, трогала ли ты себя, вспоминая ту ночь, как это делал я. Мне нужно знать, было ли это для тебя чем-то большим, чем случайный секс.

Больше всего мне нужно знать, хочешь ли ты сделать это снова.

Потому что если ответ будет положительным, то все правила будут прокляты. Я уже знаю, что нарушу любое правило, чтобы снова обладать ею. Я нарушу все существующие правила, лишь бы еще раз почувствовать вкус ее губ.

Ее голос холоден, а самообладание безупречно, и она говорит: — Уверяю тебя, Коул, я не буду вступать в личные отношения ни с кем в этой корпорации. Особенно с начальником. Я бы никогда не стала рисковать своим положением здесь из-за такого пустяка.

Я вижу, что Шэй говорит серьезно. Она не хочет иметь со мной ничего общего.

Черт.

Мы смотрим друг на друга в течение одного долгого, трескучего момента молчания, пока не возникает ощущение, что воздух вот-вот сгорит.

Затем я опускаю взгляд на ее сочные губы, представляя, как они растягиваются вокруг головки моего члена. Мой голос становится хриплым.

— Мистер МакКорд.

Заставив себя отвести взгляд от ее рта, я встречаюсь с ней взглядом.

— Как ты и сказала, мисс Сандерс, давай останемся профессионалами.

Я иду к двери и открываю ее, но, прежде чем выйти, оборачиваюсь, делая голос жестче.

— И с этого момента я жду, что ты будешь приходить вовремя.

Она отвечает без промедления.

— Обязательно. Спасибо, что заглянул, мистер МакКорд.

Не прощаясь, я разворачиваюсь и ухожу, решив больше никогда не заходить в ее кабинет.

Я наблюдаю за тем, как Коул пробирается через лес кабинок к лифту, пока не убеждаюсь, что он не развернется и не побежит обратно, чтобы выкрикнуть мне какую-нибудь новую неприятную фразу. Тогда обхожу свой стол, опускаюсь в кресло и ошеломленно смотрю на стену.

Мои руки дрожат. Сердце колотится. Я на девяносто процентов уверена, что мое лицо цвета помидора.

Но поскольку через стеклянные стены на меня смотрят десятки людей, я не могу упасть лицом вниз на свой стол, закричать или начать выкрикивать непристойности, как обычно делаю. Я держу себя в руках с помощью силы воли, пока желание сделать что-то драматическое не проходит, и как раз в этот момент снова появляется Симона.

Она тихонько стучит в дверь.

— Можно войти?

— Конечно. Я просто... — Ошеломленная, я оглядываю офис. — Устраиваюсь.

Симона хихикает. Положив руки на бедра, она подходит к моему столу.

— Скорее, даете пыли осесть. Вы в порядке?

— Да.

— Я спрашиваю только потому, что вы выглядите так, будто вам не помешает крепкий напиток.

Я встречаю ее веселый взгляд и качаю головой.

— Он всегда такой...

— Нетерпеливый? Да. Через некоторое время к этому привыкаешь. Если продержитесь достаточно долго, он начнет относиться к вам как к человеку.

Вспоминаю, как он извинился перед ней за свои манеры, когда впервые вошел в кабинет, и думаю, как долго они работали вместе, чтобы довести отношения до такого состояния. Наверное, лет тридцать.

— Он не жестокий, если вам это интересно. И он не оскорбляет словесно. Он просто очень вспыльчивый.

— Мне так и говорили. Но есть напористость, а есть Коул МакКорд. Его бедная секретарь в ужасе от него.

— Марион боится собственной тени. Она милая девушка, но плохо подходит для этой должности.

— Почему же он нанял ее?

Симона улыбается.

— Ему нравится пугать людей.

— Это просто подло.

Она придвигает стул и садится напротив меня, скрестив ноги и сложив руки на коленях. На ней прекрасный юбочный костюм лавандового цвета, в котором я узнаю винтажный Chanel, и пара бежевых туфель Ferragamo — она стильная с ног до головы.

— Некоторые люди предпочитают, чтобы их боялись, а не любили. Он один из них.

— Опять подлость.

— Или защитный механизм.

Я изучаю ее с минуту, понимая, что она пытается дать мне представление о нашем боссе, не слишком вдаваясь в подробности.

— Он не пугает вас, не так ли?

Симона улыбается.

— Как и вас. Вот почему я думаю, что у вас есть все шансы остаться здесь.

По крайней мере, на девяносто дней, пока я не получу бонус.

Вздохнув, провожу руками по волосам и оглядываю офис.

— Думаю, вы должны показать мне, с чего начать. У меня такое чувство, что мистер Темный и Бурный не терпит безделья.

Замираю, ужаснувшись, что прозвище Коула сорвалось с моих губ, но Симона усмехается.

— Это смешно. Почти все здесь называют его Гринчем.

Я говорю: — Циничный ворчун, родившийся с сердцем на два размера меньше.

— Так его описали в фильме. — Симона становится серьезнее, ее улыбка исчезает. — Но в Гринче было то, что его сердце не было слишком маленьким. Он просто был невыносимо одинок.