Чтение онлайн

– До него иногда трудно достучаться, - ответила Триоль, - он весь в себе. Творческие люди часто бывают интровертами.

– Задача учителя именно в этом и состоит - достучаться. Заронить в податливую детскую душу интерес к предмету. Нотной грамоте и обезьяну можно научить. Заинтересовать, дать толчок - вот что входит в ваши обязанности.

– Я понимаю, - Триоль почтительно склонила голову с аккуратным пучком на затылке.
– Джереми нуждается в большем внимании. Я помогу ему влиться в коллектив и раскрыть дремлющие таланты на благо своё и общества.

– Постарайтесь, пожалуйста. Я на вас рассчитываю.

– Гельмут!
– Хорёк излучал детскую радость.
– Посмотрите, какой шедевр я приготовил для Софи! Наша великолепная госпожа Лэй согласилась мне ассистировать и вуаля! Полюбуйтесь на эту красоту! Видели вы в своей жизни что-то подобное? Я думаю, Софи будет в восторге!

– Да, прекрасный торт, - равнодушно бросил Верхаен, оглядываясь в поисках именинницы.

Над пляжем сгущалась синева, твердела, сбиваясь на тёмно-фиолетовый. Она почти погасила розовые и оранжевые краски заката, растворила очертания темнеющих пальм и вертлявые фигуры подростков. Вот загорелся один костер, за ним - второй, и вскоре весь пляж расцвел огненными цветами. Шум прибоя смешивался с мягким треньканьем гитары. Донеслись обрывки песни, её перебил взрыв смеха и выкрики звонких, молодых голосов.

Профессор неожиданно почувствовал себя старым, побитым молью экспонатом.

Музейной редкостью, до которой давно никому нет дела, и которую тут же забывают, выныривая из душного зала на свежий воздух, в настоящую жизнь.

Он вдруг совершенно четко осознал - его поезд ушел. Он сел не на той платформе и уехал не туда. Вот она - настоящая, неподдельная радость. Такая, какую увидел он в глазах Софи. А какая радость есть у него? И была ли она? Он потратил свою юность на капризную, избалованную дочку банкира. Для чего? Зачем? Да он бы швырнул сейчас всё свое состояние к босым ногам этой маленькой художницы - за право разделить её радость, её молодость, её способность наслаждаться жизнью, не думая об обязательствах, недовольных спонсорах и завтрашнем дне.

А вместо этого ему придется паковать чемодан и возвращаться к надоевшей жене, с её сплетнями, жалобами на мигрень, выходами в свет к таким же мумифицированным победителям жизни и тоскливому исполнению супружеских обязанностей.

"Happy Birthday to You! Happy Birthday to You! Happy Birthday, Dear Sophie, Happy Birthday to You!" - репродуктор грянул так неожиданно, что Гельмут вздрогнул и тут же устыдился этого. Он воровато оглянулся посмотреть, не заметил ли кто его оплошности, но никому не было до него дела.

"Дорогие друзья!
– неслось над пляжем усиленное микрофоном контральто Триоль.
– Подходите к шатру! Вас ждет великолепное угощение в честь семнадцатилетия нашей дорогой Софи!"

На её призыв слетелись крикливые гости и, словно голодные чайки, окружили длинный стол, над которым шоколадной башней высился украшенный свечами торт.

– Софи! Где Софи? Ребята, пропустите именинницу!

Хорёк взобрался на возвышение позади стола и оттуда, словно дирижер, размахивал тонкими руками.

– Я здесь! Уже иду!
– откликнулся радостный, звонкий голосок.

Гельмут увидел, как Софи уступают дорогу, она пробирается сквозь толпу к Фреттхену и тот помогает ей взобраться на импровизированный постамент - прямо над сияющим облачком свечей.

В тёмных бархатных глазах отражаются язычки пламени, нежные детские губы расплываются в улыбке - она поглощена своим праздником. А в вырезе блузки торчит роза - увядшая и бледная, как и подарившая ее рука.

Верхаен повернулся и быстро пошел прочь.

За спиной раздались хлопки и шипенье салюта, восторженный гул, крики и аплодисменты. Песок под ногами окрасился в синий, потом в зелёный цвет, а в следующую секунду небо полыхнуло ярко-красным заревом.

Стремясь поскорее слиться с темнотой, Гельмут ускорил шаг. Начал, торопясь, взбираться по крутой тропинке и упал коленями на острые камни. Попытался ухватиться за траву, но только ободрал до крови руки.

От шатра донесся раскат дружного смеха. Сердце бешено заколотилось - Верхаену показалось, что смеются над ним.

"Чёрт, будь оно всё проклято", - выдохнул он в темноту, и снова полез наверх. А после, прихрамывая, брёл к дому, испытывая дикое желание достать пивную кружку, вылить в неё всё содержимое пузатой бутылки Курвуазье и осушить залпом, словно банальное, дешёвое пиво.

Однако, добравшись, наконец, до дома, он поступил проще. Открыл коньяк и унес его с собой в ванную.

"Чёрт знает, что такое, - бормотал Гельмут, раздеваясь. Он порядочно нахлебался прямо из горлышка, пока шёл по коридору, и захмелел.
– Придется выкинуть эти брюки. Да и черт с ними! И мокасины туда же! И рубаху!"

Профессор совал в ведро перепачканную травой и кровью одежду и утрамбовывал её желтоватой ступней. Любимую пару обуви аккуратно водрузил сверху. Осмотрев композицию, печально покачал головой и полез в ванну.

"Ну и пусть веселятся, - объяснял он бурлящему крану, - пусть! Мне никто не нужен. У меня всё есть!
– он обвел зажатой в руке бутылкой отделанную мрамором комнату, со всеми её зеркалами и золочёными светильниками.
– Я - Гельмут Верхаен!"

Из бутылки в жадно раскрытый рот с бульканьем полилась янтарная жидкость.

"Я - Гельмут Верхаен! Профессор прикладной психологии и победитель мира! Да, вот так - я вошел в круг победителей, а ты как думал?"

Кран ничего не ответил и продолжал равнодушно изрыгать потоки воды. Вместо него из мусорного ведра подал голос телефон.

"Пошли вы все к чертям собачьим", - неожиданно равнодушно сказал профессор прикладной психологии и снова присосался к бутылке.

Гельмут допил коньяк и почти заснул прямо в ванне, но его разбудили назойливые, переливчатые трели. На этот раз звонили в дверь.

Он устало махнул в сторону двери рукой, но трезвон не прекращался. Чертыхаясь, он выбрался из ванны, накинул тяжелый махровый халат и побрёл открывать. И - моментально протрезвел.

На пороге стояла Софи.

Прежде, чем Верхаен успел опомниться, она прошмыгнула внутрь, захлопнула за собой дверь и бросилась к нему на шею.

Прилив наступал, милосердно подбирая с гальки рыбёшку - еще живую, схоронившуюся в мелких лужицах. Подобрал и забытую кем-то из ребят майку. Скомкал беззащитную тряпочку, намочил солёной пеной... Боб вскочил, собираясь её спасти, но не успел. Хайли равнодушно махнул рукой. Мол, не парься.