Чтение онлайн

Когда мы уже садимся в её машину, оказавшись вдали от шума, на меня обрушиваются почти гневные вопросы:

– Лина, что ты творишь? Твоя мама ведь теперь шкуру с меня сдерёт, если узнает о том, что ты пила и едва не вывалилась из окна!

Ирэн хватается за голову, одновременно и злая на меня, и напуганная. В первую очередь её пугает моё неестественное поведение.

– Всё! – после минутного размышления выдаёт она громко. – Едем ко мне! Нельзя, чтобы миссис Норвуд увидела тебя в таком состоянии.

В горле пересыхает, тело почти немеет, я чувствую неприятную слабость, но еле заставляю себя заговорить:

– Она будет очень волноваться, если я не приду домой.

– Об этом не волнуйся. Я позвоню ей и скажу, что ты захотела переночевать у нас. Она точно не станет возражать.

Так мы и делаем.

Лежу на диване в гостиной и пытаюсь унять тошноту. Кажется, мой не привыкший к алкоголю организм даёт о себе знать и хочет поскорее вывести из меня всю ту гадость, что я влила в себя вчера.

В помещение входит Ирэн, держа в руке чашку горячего чая с лимоном. Она выглядит уставшей. Конечно. Ведь она всю ночь держала мои волосы, пока я, скрючившись на коленях перед унитазом, выплёскивала всё содержимое своего желудка.

– Вот, выпей, – говорит она, протянув мне чашку. – Тебе станет лучше.

– Спасибо.

Беру в руки чай и делаю глоток. Горячая жидкость течёт по горлу вниз, и мне уже становится чуточку легче. Девушка садится рядом со мной на диван.

– Зачем ты пыталась сделать это? – с горечью говорит Ирэн, склонив голову чуть набок. – Это из-за него? Ты из-за него хотела выпрыгнуть?

– Я не собиралась прыгать. Я просто хотела подышать свежим воздухом.

– Это я виновата… Прости меня, пожалуйста. – Подруга опускает взгляд, словно ей безумно стыдно. – Я потащила тебя на эту дурацкую вечеринку, когда тебе было так плохо… Я поступила очень эгоистично, извини, Лина.

Я согласна с ней. Это было эгоистично с её стороны. Мерзко и отвратительно. Но мне не хочется обвинять её в том, к чему она не имеет никакого отношения, поэтому в ответ лишь тихо отвечаю:

– Ирэн, ты не виновата. Ты лишь хотела помочь мне отвлечься.

Она мягко улыбается и переводит взгляд на включённый телевизор.

– Что будем смотреть? – спрашивает подруга, переключая каналы.

Молча пожимаю плечами.

– Может, посмотрим «Три метра над уровнем неба»? – предлагает Ирэн, и я недовольно морщусь, выдавая:

– Нет. К чёрту любовные фильмы с участием мотоциклистов и хороших девочек. Поставь ужастик.

Она так и делает. И мы обе теряемся в очередной киноленте…

А затем снова всё по кругу. Дни пролетают словно минуты.

Я могу подробно описать каждый свой день: я лежу, ем, утыкаюсь головой в свой телефон, сплю – и всё снова.

Билеты в Грецию лежат в спальне родителей и ждут своего часа. Моя голова почти игнорирует тот факт, что день вылета всё приближается и приближается. Но я пытаюсь радоваться предстоящему. Может, хоть там я наконец смогу расслабиться и отдохнуть от навязчивых мыслей о Гае, которые не дают мне покоя ни секунды.

Иногда я ночую у подруг. Они поддерживают меня как могут, оказывая всю свою заботу, на которую могут быть способны только лучшие подруги. Мы смотрим фильмы и едим попкорн. Для меня нет занятия увеселительней, чем это. На самом деле кино – одна из тех немногих вещей, что действительно вытаскивают меня из глубокой ямы отчаяния.

Поэтому большую часть времени я ныряю с головой в фэнтези, триллеры, ужастики и комедии.

– Как тебе фильм? – интересуется Дилан, снимая свои 3D-очки.

Я улыбаюсь, коротко отвечая:

– Хороший. Думаю, я смогу пересмотреть его ещё парочку раз.

– Ну, раз так, значит, тебе действительно понравилось.

Мы выходим из кинозала и идём к магазинчику напротив кинотеатра. Дилан покупает мне моё любимое фисташковое мороженое, а сам ограничивается лишь бутылкой колы.

– Как там Франческа? – интересуюсь я, желая развлечь брата беззаботной беседой.

– Если не брать в счёт то, что она странно себя ведёт из-за беременности, – издаёт смешок он, – то тогда всё отлично.

– Вы уже решили, где будете жить после рождения ребёнка?

Дилан отпивает немного колы, а потом отвечает:

– Думаю, переедем в Лос-Анджелес. Там солнечно. Врач вечно настаивает на том, что солнце благоприятно повлияет на младенца. Не знаю, правда ли это или ему просто выгодно вешать нам лапшу на уши.

Я молчу, слизываю мороженое, откусываю вафлю.

– Может, хочешь съездить со мной ещё куда-то? – Дилан проверяет время на своих наручных часах. – У нас есть ещё пара часов, прежде чем я заберу Франческу.

– А мне кажется, с тебя уже хватит. Ты и так убил весь день на меня.

– Не убил, а насладился временем с тобой.

Я отмахиваюсь, натягивая улыбку:

– Я серьёзно. Можешь ехать к своей любимой жене. Она ведь уже заждалась тебя, я уверена.

– Чесс сейчас у мамы, так что я ей пока не нужен. Я нужен тебе.

А мне кажется, что никто уже не нужен мне. Я не хочу никого видеть. Я улыбаюсь всем в лицо, играю роль той самой милой Каталины, которую все привыкли оберегать и любить, а про себя думаю: «Не хочу вас видеть сейчас». Неправильно, знаю. Но зло и безразличие растут во мне быстрее, чем совесть.

С уходом Гая моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я ненавижу его за это. Правда, ненавижу.

Мне стоит великих трудов забыть это имя и удалить его навечно из истории поиска. Каждый раз, желая набрать что-то в поисковике, я вижу это имя, – Гай Харкнесс, – издевательски глядящее на меня с поисковой строки в разделе недавно набранных запросов.

Мне приходится вечно напоминать себе о том, что теперь я другая. Буду другой. Что впредь не доверюсь ни одному чужому человеку. Впредь для меня есть только моя семья.

И этого должно быть достаточно.

Проходит два месяца.

И за это время я почти забыла его. Забыла всё, что он со мной сделал.

Возможно, лишь некоторые моменты всё ещё ярко вспыхивают в памяти. Особенно их вызывает моя собственная кровать. Ведь именно на ней он меня целовал, и там же и разбил мне сердце.

В один из дней я решаю взять себя в руки и сдать необходимые экзамены в университете. Всё пропущенное пришлось навёрстывать пару недель, нескончаемых и тяжёлых.