Разгром Виктора Суворова
Шрифт:
«На случай вынужденного отхода разработать план создания противотанковых заграждений на всю глубину и план минирования мостов, железнодорожных узлов и пунктов возможного сосредоточения противника (войск, штабов, госпиталей и т. д.)».
«Вынужденный отход»? А как же самая первая задача «1. Не допустить вторжения как наземного, так и воздушного противника на территорию округа» выше по тексту этой же директивы? То есть предполагается, что противник может оказаться сильнее? Насколько? Где данные разведки? Тогда почему не передислоцировать в угрожаемые районы дополнительные войска? И заранее уже сейчас начать рыть окопы и ставить перед ними минные поля! Угроза реальная? Но для чего тогда рисовать какие-то планы, если пора немедленно объявить боевую тревогу и начать реально копать те самые «тыловые оборонительные рубежи»? (О которых еще в 1939 г. говорил опыт Испании в переводе Любарского.) Или весь этот план – «учебно-тренировочный»? А если противник ударит с часу на час, а у нас так ничего практически не заминировано, а только нарисованы планы? Минировать-то можно и не успеть! (Под ударами противника.) Вот если бы 14 мая 1941 г. Генштаб конкретно приказал бы ЗапОВО немедленно приступить к закладыванию толовых шашек под опоры мостов на (таких-то) дорогах, то это было бы более понятно с точки зрения подготовки обороны. А так… Мало похоже на ее срочную подготовку. Но читаем дальше:
«4. Разработать план приведения в полную боевую готовность укрепленных районов на прежней госгранице в пределах округа».
Опять! (Только «разработать план»!) Исключительно «теоретически»? Между прочим, УРы могут существовать в трех состояниях:
1) Когда на них находятся назначенные для них подразделения.
2) Когда они законсервированы, подразделения с них сняты, но часовые оставлены, есть команды по обслуживанию сооружений и в штабе округа уже лежат планы по восстановлению их боеспособности.
3) Когда УРы полностью заброшены, никакие подразделения к ним не приписаны и никаких планов по их подготовке нет. Как например, сейчас один из ДОТов (№ 127) бывшего КиУРа у села Ходосовка на юг от Киева, одиноко торчащий своей верхней частью на искусственном озере. Максимальная польза от него – как место отдыха подплывших отдыхающих. Но в таком варианте вообще проблематично использование УРов, так как совершенно неизвестно, в каком состоянии оказались сооружения (затоплены ли полностью или частично, открываются ли двери и люки или окончательно заржавели). А вполне возможно, что и вообще разрушены. То есть реально может потребоваться какой-то немалый срок по устранению недостатков и заделке разрушений. Или придется просто «кинуть» эти УРы, не обращать на них внимание и копать окопы в другом месте (что и произошло, например, в 1941 г. в районе обороны 64-й СД полковника Иовлева западнее Минска).
А к какому сроку нужна готовность? Дата есть? Ибо на реализацию плана тоже потребуется какое-то время. Но если угроза нападения ожидается со дня на день, то не планы надо рисовать, а просто приказать привести УРы в полную боевую готовность. Немедленно! В противном случае план рискует оказаться невыполненным.
Но читаем дальше:
« 5. Разработать: а) план подъема войск по тревоге и выделения отрядов поддержки погранвойск; б) план охраны и обороны важнейших промышленных предприятий, сооружений и объектов».
Странно. Тема «подъема войск по тревоге» в войсках отрабатывается первой в начале каждого учебного периода. Разработка перечня действий по тревоге – первейшая обязанность штаба любой воинской части. И план взаимодействия армии с пограничниками уже должен быть давно согласован для всех приграничных частей, если ощущается угроза нападения. Для чего об этом напоминать в секретной «ОВ» директиве?
А что значит « б) план охраны и обороны важнейших промышленных предприятий, сооружений и объектов »? Разве на них нет своего руководства? И специалистов 1-го отдела, а также служб гражданской обороны и внутриведомственной охраны? Или предлагается выделять для этого дополнительные воинские подразделения? Из какого расчета? Извините, если предприятия находятся в своем тылу, то задачу их охраны вполне можно поручить внутренним войскам (в те времена – НКВД). А если к объектам будет приближаться противник, то свои войска там окажутся, так сказать, «естественным путем». Но эти ситуации разные, которые трудно подробно расписать заранее. И вообще, при угрозе приближения противника важнейший объект лучше всего эвакуировать. А если не удастся, то его не охранять надо, а качественно взорвать.
Единственная ситуация для выделения дополнительных войск на объект – в случае угрозы появления вражеских десантных групп. Но она реальна в районах, близких к линии фронта (когда пора подумать об эвакуации и о заминировании). До объектов в далеком тылу могут дойти разве что отдельные диверсанты. Но для их отлавливания вполне хватит внутренних войск. Таким образом, рассматриваемое указание выглядит каким-то расплывчатым и неконкретным. Но еще более невозможным для выполнения оказывается следующий пункт в директиве:
«6. На случай вынужденного отхода разработать, согласно особым указаниям, план эвакуации фабрик, заводов, банков и других хозяйственных предприятий, правительственных учреждений, складов, военного и государственного имущества, военнообязанных, средств транспорта и др.».
Знаете, о чем я подумал, когда читал этот пункт в первый раз? Я вспомнил, как контора, в которой я работал в советское время, менялась адресом с другой конторой того же министерства. И возникла проблема обмена сейфами. У нас в отделе сейф был небольшой в метр высоты. А у «сменщиков» сейф был повыше, побольше размером и несгораемый. Знаете, что это такое? Это шкаф из стали, по толщине, приближающейся к противопульной броне. Причем стенки двухслойные (как в термосе). А между ними засыпан песок. Вам приходилось поднимать мешок песка весом 50 кг? А вместе с железным ящиком с двойными стенками? Плюс дверь со штырями-ригелями во все стороны? В конечном итоге тогда мы договорились сейфы не трогать. Наш достался «сменщикам», а их остался для нас.
А теперь представьте, сколько таких сейфов может оказаться, например, в банке. А на заводе с секретным делопроизводством? Как выносить их содержимое? Вместе с сейфами? Или россыпью в мешках? А все пересчитать и составить описи надо? А охрана на период движения? А графики подачи грузовиков и вагонов? И вообще, а чем тогда будут заниматься руководители этих самых предприятий и местные гражданские начальники? Наблюдать со стороны? Как штаб военного округа все бросит и будет сочинять планы эвакуации их предприятий?
При серьезном подходе такого абзаца в военном плане вообще быть не должно. Любой эвакуацией занимаются местные власти и руководство этих самых предприятий. И по приказам правительства. Но не командующий округом и его штаба. Военные начальники могут только поинтересоваться – все ли эвакуировано? И можно ли приступить к ликвидации того, что придется оставить? Чисто военной заботой из рассматриваемого раздела директивы может оказаться разве что его последний пункт:
«7. В плане противовоздушной обороны предусмотреть ПВО войск и ПВО территории в Западной зоне ПВО, особенно детально разработать:
а) организацию службы ВНОС и немедленное оповещение аэродромов авиации – в первую очередь истребительной, как с ротных, так и с линейных постов ВНОС, оповещение пунктов и объектов ПВО, управлений бригадных районов и зоны ПВО;
…
г) вопросы связи и управления средствами ПВО».
О! А вот это как раз задача для штаба округа. Действительно, районы выгрузки войск и их сосредоточения очень важно прикрыть средствами ПВО. То есть кроме уже имеющихся войск в округе надо ожидать прибытие каких-то новых частей? А для решения какой задачи? Обороны от прорвавшегося противника? Для чего они должны «сосредотачиваться»? Для обычной тренировки? То есть после того, как они закончат сосредоточение, их отвезут обратно, откуда приехали? Как на обычные учения? И как они называются? Не «полковые», не «дивизионные», не «армейские», а какие-то «всеокружные»? Но только в одном округе? Или в соседних тоже? Одновременно? Это ж какие массы войск окажутся «сосредоточенными»! «Просто так»? По плану развития ВСЕГО народного хозяйства? Других забот не осталось, как парализовать работу железнодорожного транспорта воинскими перевозками туда-сюда?
Но особо интересен пункт по вводу в действие этого плана:
«3. План прикрытия вводится в действие при получении шифрованной телеграммы за моей, члена Главного военного совета, начальника Генерального штаба подписями следующего содержания: «Приступить к выполнению плана прикрытия 1941 г.» . И это при условии, что «9. Все документы по плану прикрытия пишутся от руки или печатаются на машинке лично командирами, допущенными к его разработке».