Чтение онлайн

Кэл

После того как мы закончили купать Ателию, мне удается убедить ребят дать её телу немного отдохнуть, прежде чем мы что-то предпримем. Мы укладываем её спать в комнате Уэса, а затем спускаемся вниз.

В доме царит беспорядок, и мы тратим пару часов на то, чтобы всё убрать. К тому времени, когда мы закончили, нельзя было сказать, что у нас вообще была вечеринка.

— Эй, — окликает Келлан. — А разве здесь не было картины?

— Что?

Уэс заканчивает убирать остатки алкоголя в кладовку и присоединяется к Келлану в коридоре, который ведёт от кухни к входной двери и лестнице.

— Та, где церковь горит, — Келлан жестом указывает на пустое место на стене. — Кто-то из вас перенес её?

— Нет.

Уэс поджимает челюсть, затем достает телефон и отправляет несколько сообщений.

— Мне, блядь, нравилась эта картина. Что-нибудь ещё пропало?

— Я не видел, но, возможно, нам стоит осмотреться.

Мы все расходимся, осматривая всё, что только можно придумать, но ничего больше не пропало.

— Кто-то оставил свой вейп на подоконнике, — говорю я, — но в остальном, кажется, ничего не изменилось.

— Да, — Келлан проводит рукой по своим каштановым волосам. — Всё на месте.

Уэс проверяет свой телефон, прежде чем вздохнуть.

— Я написал Барретту и Аарону. Они свяжутся со мной, когда проснутся. У кого-нибудь из вас есть подозреваемые?

— Никаких, — говорим мы.

— Мы найдем того, кто это сделал, — говорит Уэс, выражение его лица мрачное. — Но пока у нас есть другие дела.

— Да, блядь.

Келлан направляется к лестнице, но Уэс хватает его за плечо.

— Сначала прими душ. От тебя пахнет сексом.

— Ну, я занимался сексом раньше и собираюсь заняться им снова.

— Нет, пока ты не примешь душ. Мы все должны. Я не хочу, чтобы твой пот и грязь были на моих простынях.

Келлан закатывает глаза, но я его понимаю. Я такой же.

Убедившись, что все окна и двери заперты, мы отправляемся наверх, в свои комнаты. Я быстро, но тщательно привожу себя в порядок, гадая, как отреагирует Ателия, когда проснется.

Если Келлан захочет, она проснется от того, что он её трахает. Он говорит об этом уже несколько недель — с тех пор, как мы придумали план её окончательного наказания.

По-моему, немного глупо, что наш план состоит в том, чтобы заставить её захотеть умереть, а потом навсегда привязать её к нам. Звучит как способ заставить её злиться и ненавидеть нас ещё больше. Но боже после того, как она выглядела, когда кончала на мою руку, я могу ошибаться.

И всё же мне немного не по себе от этой части плана. Мы уже много трахались с ней сегодня, но никогда раньше не заходили так далеко. Конечно, мы делали с ней много вещей, на которые она не давала согласия, но ни одна из них не была сексуальной. А теперь…

Что мне делать, если парни зайдут слишком далеко?

Что значит «слишком далеко»?

По мне, так мы уже перешли черту, но я не могу сказать об этом Уэсу. Ему это нужно. На каком-то уровне, думаю, это нужно всем нам.

Мне не нравится признавать монстра внутри себя. Он обычно таится в закоулках моего сознания, заталкивая тёмные мысли в моё сознание, когда я меньше всего этого ожидаю. Каждый раз, когда он видит возможность причинить кому-то боль, он ею пользуется, и мне приходится бороться с ним, чтобы держать его под контролем.

Это изматывает.

Ателия действительно не заслуживает всего того, что мы с ней сделали. С кем она встречается и спит — это её дело. Но она сама запуталась в нашей паутине, мешая нам. Она стала нашей мишенью. Нашей добычей. Почти метафорической грушей для битья.

Полагаю, именно это происходит, когда трех садистов запирают в карцере на большую часть выпускного класса в средней школе. Мы быстро сдружились и довольно быстро поняли, что нам нужна отдушина для самых тёмных частей нас самих. Когда мы решили вместе поступить в Университет Пембертона, мы нашли её.

До сих пор Ателия была достаточно сильной, чтобы выдержать всё, что мы на неё обрушивали. Но что, если сегодня всё изменится?

Я не могу этого допустить.

На каком-то уровне я знаю, что Уэс хочет сломать её. Всё началось из-за чувства предательства, но мы уже прошли через это. Теперь он хочет наказать её за то, что она есть. За то, что она живет в наших головах, но при этом остается неприкасаемой.

Я люблю его — никогда не говорил ему об этом, но, конечно, люблю. Он один из моих лучших друзей. С выпускного класса школы мы становились всё ближе и ближе. Обычно я доверяю его суждениям, но, когда дело касается Ателии, они затуманиваются. Честно говоря, даже больше, чем помутнение.

Он как будто теряет рассудок рядом с ней.

Причинение боли Ателии может доставить мне удовольствие, но я никогда не захочу зайти так далеко, как Келлан и Уэс. Я знаю, каково это — быть бессильным перед тем, кто сильнее тебя. И хотя мне нравится обладать этой силой, я никогда не забуду эту боль и страх.

Пока я вытираюсь полотенцем и надеваю одежду, моя решимость твердеет.

Часть нашего плана — это слишком. Думаю, мне удастся легко убедить Келлана, а вдвоем мы заставим Уэса мыслить более здраво.

Мы должны это сделать. Иначе мы никогда не достигнем нашей конечной цели.

А это… Я не думаю, что он когда-либо сможет оправиться от этого.

***

В комнате Уэса Ателия всё ещё нежится под одеялом. Уэс прислонился к стене, как можно дальше от неё, но не может оторвать от неё глаз.

— Я заставлю её кончить во сне, — говорит Келлан.

Он не стал одеваться, поэтому татуировки, покрывающие его грудь, плечи и верхнюю часть рук, выставлены на всеобщее обозрение.

— Это вообще возможно? — подхожу к кровати и глажу всё ещё влажные волосы Ателии.

Ей уже не холодно, и она выглядит такой умиротворенной.

Бессердечная часть меня не может дождаться, чтобы потревожить её. Но та часть меня, которой не всё равно, хочет отнести её в свою комнату, запереть ребят и лежать рядом с ней, пока она не проснется. На данный момент я отложил последнюю часть. Это будет позже.

Гораздо, гораздо позже.

— Я читал об этом, — говорит мне Келлан, откидывая одеяло. — Это может случиться, и я не остановлюсь, пока она не кончит мне на язык.