Чтение онлайн

— Это не имеет значения.

— Харпер.

Одной рукой я закрываю ей лицо, а другой провожу пальцами по её спутанным волосам. То, как она нехотя склоняется к моим прикосновениям, подтверждает мои подозрения, которые я вынашивал годами.

Какая-то её часть всё ещё хочет нас.

— Не надо, — шепчет она. — Не будь со мной милым.

— Почему?

— Потому что тогда я… — её взгляд скользит по моему телу, прежде чем она снова отводит глаза. — Это не имеет значения.

Как я и думал.

— Отлично. Если ты не хочешь ничего хорошего, я с радостью дам тебе противоположное.

Её глаза вспыхивают, когда она понимает, на что только что подписалась — практически умоляла меня об этом.

— Нет! Уэс, я не это имела в виду.

— Очень жаль, — достаю из кармана нож и раскрываю его. — Тебе следовало тщательнее подбирать слова.

Ателия вздрагивает, когда я прикасаюсь плоской стороной ножа к её ключице. Я осторожно, чтобы не порезать её, провожу лезвием по коже. Её страх ощутим, и воздух между нами гудит от него.

— Пожалуйста, не делай мне больно, — шепчет она.

В моем голосе слышна ухмылка — я не даю обещаний, которые не могу выполнить.

Ателия изо всех сил старается дышать неглубоко, пока я провожу тупой стороной ножа по её груди и соскам. Она хнычет от холода металла, а я наблюдаю, как её соски становятся ещё тверже.

— Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя?

— Боже, — практически всхлипывает она. — Да.

Я наклоняюсь к ней достаточно близко, чтобы почувствовать остатки её духов с ароматом жимолости. Я покусываю мочку её уха, прежде чем прошептать:

— Тогда умоляй меня.

Она даже не колеблется. Она тут же начинает лепетать и умолять меня освободить её. Из её глаз капают слезы, и на секунду я задумываюсь, не может ли она плакать по команде или что-то в этом роде. Но её отчаяние слишком сильно, её голос дрожит так, как я слышал только тогда, когда причинял ей настоящую, настоящую боль.

Идеально. Неужели мы наконец-то сломали её?

— Думаю, мне нужно кое-что в обмен на то, что я тебя развяжу, — перемещаю нож обратно по её телу, подальше от веревок.

— Что угодно, — прохрипела она. — Пожалуйста, просто развяжи меня, Уэс. Я хочу домой.

Второй части не будет, но ей пока не нужно этого знать.

Закрыв нож, я убираю его обратно в правый карман, а из левого достаю кое-что ещё. Я не был уверен, что использую его против неё, но на всякий случай взял с собой. Никогда нельзя быть слишком подготовленным.

Увидев это, Ателия яростно замотала головой.

— Нет-нет, пожалуйста, только не ещё один кляп… Уэс, нет, — она отваривается, но я хватаю её за подбородок и заставляю вернуться обратно.

Когда её глаза встречаются с моими, они становятся умоляющими, и она шепчет:

— Пожалуйста.

— Я, правда, не знаю, почему ты думаешь, что слова «пожалуйста» тебе помогут. Меня это просто бесит — есть гораздо лучшие способы умолять. А теперь открой свой чёртов рот, или я оставлю тебя здесь на всю ночь.

На её лице быстро сменяют друг друга различные эмоции: злость, страх, унижение и, наконец, смирение с судьбой. Ателия открывает рот, закрывая глаза.

— Шире, — говорю я ей, — и держи глаза открытыми. От этого не спрячешься.

С униженным стоном Ателия открывает рот шире. Я задвигаю уплотнительное кольцо за её зубы, закрепляя ремешки за головой, как мы делали это ранее с кляпом. Сегодня она уже дважды укусила меня, и я, на хрен, не собираюсь давать ей шанс сделать это с моим членом.

Поскольку ничто не ограничивает её рот, ей будет легче дышать. Пока я не засуну свой член ей в глотку, то есть.

Я наблюдаю, как Ателия напрягает горло, пытаясь сглотнуть. Она стонет от разочарования, когда ей это не удается, и смотрит на меня.

— Я едва успел насладиться тем, как тебе заткнули рот. Ты же не хочешь лишить меня этого?

Она не может ответить, что, как я знаю, только расстраивает её ещё больше. Я провожу подушечками больших пальцев по её соскам, а затем сильно сжимаю их. Когда она стонет, я приподнимаю маску, наклоняюсь и провожу языком по одному из них.

От её удивленного возгласа мой член затвердел в джинсах. Уверен, она не ожидала получить от этого общения никакого удовольствия, но её соски практически умоляют, чтобы их пососали.

Когда я отстраняюсь, Ателия дышит ещё тяжелее, чем раньше. Я ухмыляюсь ей, а затем снова опускаю маску и достаю нож. Она всё ещё сторонится его, когда я подношу его ближе к её телу, но на этот раз я не прикасаюсь к ней.

— Не двигайся, — говорю я ей, начиная перерезать веревки. — Я не хочу порезать тебя случайно.

Она делает то, что я говорю, и наблюдает за мной с настороженным выражением лица. Её всё ещё бьет дрожь, и она так долго стояла в одной позе, что я уверен – она чертовски устала.

Я разрезаю веревки, наблюдая, как они одна за другой падают на землю. В конце концов, их оказывается достаточно, чтобы они больше не держали Ателию, и она падает на землю, едва удерживаясь на закованных в наручники руках.

Она стонет, оттирая грязь с рук. Я позволяю ей закончить, а затем хватаю её за волосы и притягиваю к себе.

— Расстегни мои штаны.

Сжав кулаки, она сужает глаза, и в них снова появляется частичка её обычной борьбы.

Видимо, мы ещё не до конца её сломили.

— Хочешь, чтобы я снова привязал тебя к дереву? Потому что это всё ещё в силе, если ты не будешь сотрудничать.

Что бы Ателия ни пыталась сказать, ничего не выходит из-за кляпа, заставляющего её открыть рот, но звучит это подозрительно похоже как «на хуй».

— Сейчас, Ателия.

Задыхаясь, она протягивает скованные наручниками руки вверх и расстегивает мои брюки. Она стягивает их вместе с трусами, как раз настолько, чтобы освободить мой член. Он уже стал твердым благодаря разъяренной красотке, стоящей на коленях у моих ног.