Чтение онлайн

Многие факты противоречат общепринятому утверждению, что мозг есть материальная основа разума. Американец Карлос Родригес после автокатастрофы лишился более 60 % головного мозга. Причем было удалено, казалось бы, самое главное – лобные доли. Но, к удивлению врачей, личность его не пострадала – не изменились память, когнитивные способности, не ушла былая жизнерадостность. В 1957 году доктора Ян Брюэль и Джордж Олби (США) удалили 39-летнему пациенту все правое полушарие головного мозга. Больной не только быстро выздоровел, но и сохранил свои высокие умственные способности.

Исследователи разных стран (Бехтерева, Фридрих, Циммерман, Шредер, Гуфланд и др.) описали множество случаев, в которых при вскрытии мозг оказывался совершенно разрушенным, однако больные до самой смерти сохраняли ясное сознание и способность к мышлению. Их вывод: мозг может быть лишь орудием в деятельности другой, не подлежащей материальному разрушению силы. При разрушении мозга для решения приписываемых ему задач эта сила способна использовать какие-то иные, находящиеся вне данного органа средства (48).

Однако ученые не могут дать вразумительный ответ на вопрос, как такое вообще возможно. Загадка «безмозглых» людей остается неразрешимой. Очевидно пока лишь то, что такие люди есть, и они вполне успешно живут с серьезными повреждениями мозга и даже при полном его отсутствии. Живут назло всем научным догмам. Косвенно опровергают представления об особой, присущей только человеку связи между разумом и мозгом и новейшие научные данные. Например, генетики говорят лишь об 1 % отличий человеческого мозга от животного, хотя животных разумными не называют и с человеком по этому качеству не уравнивают.

Наука не хочет признавать наличие души, ибо не может определить ее место в организме человека. Но, оказывается, не меньшая проблема в этом вопросе и с общепризнанным разумом. Все психическое в человеке не укладывается в рамки примитивного детерминизма.

Сторонники естественного главенства разума в психической жизни человека убеждены: разум запрограммирован генетически и является изначально определяющей характеристикой человека. Их доводы – только статистические, основанные на сравнении коэффициентов IQ у разных людей и на разных этапах возрастного развития. Но для понимания происходящего во внутреннем мире человека статистика – не лучший помощник. Проценты и коэффициенты корреляции здесь мало что проясняют.

Анализ детского развития прежде всего показывает, что разум не раскрывается автоматически по мере взросления, как это происходит с инстинктами животных. Более того, он может не оформиться вовсе – например, у детей, выросших среди животных (так называемых «маугли»), – если среда обитания не предъявит соответствующие требования. Разум создается по заказу рациональной цивилизации, в иных условиях ведущую роль во взаимодействии человека со средой берут на себя другие качества.

Человек может приобрести разум, а может остаться без него на всю жизнь. Может утратить его по болезни или в результате травмы. Может осознанно заставить его «молчать», чтобы перейти, например, в состояние нирваны. Под давлением определенных внешних обстоятельств мы формируем разум, но по их требованию можем и отказаться от него. В рассказах В. Шаламова показано, как перестает работать разум у заключенных концлагеря, поставленных в предельно шаблонные условия жизнедеятельности. Разум и сам умолкает, например, оказавшись в логическом тупике, перед неразрешимой для него проблемой. «Мысль движется по правилам формализованной системы, как вагон по рельсам, – пишет Г. Померанц, – достигнув тупика, вагон останавливается» (118, 442). Перевести стрелки и направить вагон на новую колею – это уже задача иной сущности.

В отличие от генетически обусловленных качеств разум способен неоднократно меняться в течение индивидуальной жизни и в ходе человеческой истории. Его можно совершенствовать, развивать, путем целенаправленной тренировки придавать ему нужные формы (с учетом специфики наиболее часто решаемых задач). И тогда он будет по-разному характеризовать различные группы людей. По этим признакам разум нетрудно сравнить с любым другим инструментом, помогающим человеку в жизни. У разума как инструмента существует даже определенное табу на познание своего владельца – подобное тому, что вводится, согласно фантастической литературе, в программу роботов. Не случайно для него (и науки) человек уже тысячелетиями остается terra incognita. Все его достижения – в пределах внешнего мира; только здесь, особенно в технической сфере, он эффективен.

Человеческое дитя появляется в этом мире без разума и без помощи соответствующим образом сориентированного окружения сформировать его не способно. Примерно в 3-5 лет происходит скачок в разумность, и ребенок становится субъектом нашей рационально организованной жизни, начинает понимать взрослых, говорить с ними на одном психологическом языке. Причем этот скачок дается ему совсем нелегко. Взрослые буквально затаскивают его, как в нечто чуждое, в необходимость логически мыслить и действовать – через слезы, отчаянные протесты, глубочайшие внутренние кризисы. Нужная цивилизации разумность не вызревает у ребенка естественно в процессе взросления, а силою, надсадно внедряется в его психику.

Что-то очень незначительное по масштабам и, скорее всего, внутренне не самое существенное, но крайне необходимое для внешней жизни оказывается закрепленным на ограниченном «островке разумности». Тогда как несравнимо большее остается в уже недоступном теперь бесконечном океане его изначальных возможностей. Если мир новорожденного безграничен, то мир ребенка, осознавшего свой «остров», подобен маленькой замкнутой клетке. «Наше осуществившееся поведение есть ничтожная часть того, которое реально заключено в виде возможностей», – писал выдающийся российский психолог Л.С. Выготский.

Но и это еще не финал. В дальнейшем мышление будет совершенствоваться, меняться – в 11-14 лет оно станет, по определению Л.С. Выготского, понятийным, логическим; в юношеском возрасте обретет черты, определяющие принадлежность к той или иной социальной группе. Позднее могут появиться новые его особенности, обусловленные образованием, профессиональной деятельностью, положением в обществе. К старости значительная часть возможностей разума, как правило, утрачивается. Человек приходит в этот мир без разума и без разума уходит из него, пройдя путь от детской неразумности до старческого слабоумия. Разум не возьмешь с собой в иной мир. Хотя мы всю жизнь заняты этой временной и преходящей внутренней структурой. Именно ее мы постоянно совершенствуем, «накручиваем» все новыми и новыми «приставками» – вначале на психическом уровне, а затем и за его пределами.

Подобные отношения невозможны с генетически предопределенными качествами или качествами, исходящими из души и сердца. Мир не властен над переживаниями, интуицией, вдохновением человека, не может научить его любить или ненавидеть по заказу.

Прав А. Камю, когда говорит о нашем мышлении как о приобретенной «привычке думать». Следовательно, в структуре субъективного мира место разуму там, где находится все приобретенное, тренируемое и ставшее социальной привычкой. Среди этих качеств он, несомненно, – главное действующее лицо.

Согласно психологической науке, разум возникает у человека на основе определенным образом организованной практической деятельности. Причем складывается он постепенно – от простых форм к более сложным. В историческом развитии человечества, а также в процессе психического развития каждого ребенка первой формой разумности оказывается способность к наглядно-действенному мышлению, основанному на практической манипуляции предметами. Несколько позже (в возрасте четырех-семи лет) оформляется наглядно-образное мышление, позволяющее ребенку оперировать наглядными образами предметов. Затем на основе первых двух форм возникает способность к отвлеченному мышлению, то есть мышлению с использованием абстрактных понятий. Причем даже у взрослых людей возможны серьезные индивидуальные различия по степени доминирования в процессах мышления каждой из этих форм. Все зависит от условий жизнедеятельности и, следовательно, от нагруженности тренировкой той или иной формы мышления.