Чтение онлайн

Нет качественного своеобразия духовности у отдельных людей (этносов, сообществ, групп). Духовность, если она не искажена, не замусорена, одинакова у русских, американцев, арабов… Высший источник духовности един для всех людей. Исходно все они сотворены по одинаковому «образу и подобию». Духовность потому и способна, как никакое другое качество, объединять людей. Различна только мера приобщенности к ней, готовности вслушиваться в ее позывы, обладать отвечающими ее запросам психическими качествами. Только на уровне внешних проявлений можно говорить о «русской духовности» или «духовности американцев».

Одинакова исходная духовность и у представителей разных религий – православных, католиков, мусульман… Ибо все конфессии имеют общее начало в высшем мире. По выражению известного современного мыслителя Г. Померанца, «все религии в своей глубине – сестры»; все являются «искрами одного пламени» (Е. Блаватская). У них единый враг – порочный «дух мира сего», порождающий сатанизм; и общая острейшая проблема – отпадение людей от Бога. При всех межконфессиональных разногласиях понимание глубинного единства религий существует в среде священнослужителей. Вот, к примеру, слова одного христианского богослова: «Истинно верующим христианам исламский мир ближе, чем тот продажный мир, который сегодня фальшиво называет себя христианским». В свою очередь, мусульманский проповедник высокого ранга в одной из телепередач на вопрос, с верующими какой религии не может вступить в брак истинный мусульманин, неожиданно для многих ответил: запрещен брак с атеистами.

Но, несмотря на то, что мы отдаляемся от Бога, духовность не покидает нас. Присутствие духовного начала в человеке ничто и никто не может уничтожить полностью. Это стало бы уничтожением самого человека. Как и уничтожением Бога для этого мира. Духовность приходит вместе с нами в этот мир и окончательно не покидает нас, как бы мы ни старались забыть про нее, как бы нами ни овладели сугубо земные страсти и пороки. Периодически наше духовное «Я» не дает нам покоя, стучится в наше сознание, даже если мы не хотим открыться ему, бередит нашу душу, заставляет разрываться сердце. И мы совершаем вдруг, неожиданно для себя и по непонятной нам причине, нечто нелогичное, безрассудное, выпадающее из ряда привычных приземлнных действий.

У человека еще остается возможность «проснуться» и вернуться к своим исходным душевным качествам и к Богу. Но все более загроможденным, заросшим бурьяном и заваленным буреломом оказывается обратный путь. Однако он не замурован окончательно, дверь в жизнь по Слову Господнему не заперта полностью и окончательно. Господь ждет возвращения человека, но не обещает, что это возвращение будет легким. Видимо, на обратном пути для ликвидации греховных завалов уже потребуется Апокалипсис.

В художественной, публицистической и отчасти философской литературе не совпадающие между собой проявления психической жизни человека принято отождествлять с действием таких популярных феноменов, как «разум» и «сердце». Признание того, что эти феномены сущностно различны, а в повседневном бытии противоположно направлены, видно даже из высказываний, взятых эпиграфами к настоящему параграфу. Где же больше первосущностного, вечного, а где приобретенного, временного?

В последние столетия наука и общество в основном видят мышление высшей способностью человека. С развитием данной способности современная цивилизация связывает перспективы «неограниченного прогресса» и возможность совершенствования самого человека. Сердце, в свою очередь, представляется чем-то непостоянным, противоречивым, погрязшим в переживаниях, поэтому только препятствующим познанию и упорядочению жизни.

Одним из первых мыслителей, кто – еще в преддверии Нового времени с его почти безоговорочной преданностью рационализму – сумел противопоставить в деле познания сущностных глубин человека доводам разума доводы сердца, логике разума – логику сердца, был Блез Паскаль. Все его работы наполнены обращением к «глубокому сердцу». «Целый мир, бесконечный вглубь» видел он в человеке и был убежден, что путь в этот мир может лежать только через сердце.

Паскаль хорошо знал и бесконечно чтил Священное Писание. Поэтому его убеждения, несомненно, связаны с той ролью, которая отводится сердцу в Библии. Священное Писание неоднократно обращается к данному человеческому феномену. Вот некоторые из его суждений:

– «в сердце всякого мудрого вложу мудрость» (Исх. 31:6);

– «любовь Божия влилась в сердца» (Рим. 5:5);

– «страх мой вложу в сердца их» (Иер. 32:40);

– «берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль» (Вт. 15:9);

– «излилось из сердца моего слово благое» (Пс. 44:2);

– «исходящее из уст – из сердца исходит» (Мф. 15:18).

Согласно Писанию, всякая новая мысль – не механически повторенная за кем-либо, а собственная – появляется не из другой, предшествующей мысли и даже не из разума, а зарождается значительно глубже, в недрах внутреннего мира человека, проходит через его сердце. Из этого же следует, что с сердцем связаны творческие потенции человека и что сердце каждого в своей исходной чистоте гениально. Надо только пробиться к нему, освободить его от всего наносного, шаблонного.

В Ветхом Завете при избрании Давида царем Израиля Бог говорит: «Господь смотрит на людей не так, как человек. Человек смотрит на лица, Господь смотрит на сердце». То есть – смотрит не на личность или «личину», которую человек вынужден надевать под давлением внешней необходимости, а на что-то другое, более истинное и не поддающееся приспособительной трансформации, суетному расчету. В Новом Завете одно из положений Нагорной проповеди Христа гласит: «Блаженны чистые сердцем: ибо они Бога узрят». Значит, согласно Библии, сердце – то главное в человеке, что своей чистотой открывает путь к Богу. Если разум есть посредник между человеком и внешней средой, то сердце – форпост на пути к духовным глубинам. Р. Роллан писал о Л.Н. Толстом: «Глаза и сердце его гениальны. Ум его часто ошибался».

Идею связи человеческого сердца с духовной первосущностью и с Богом активно разрабатывали в конце XIX – начале ХХ веков российские христианские философы П.А. Флоренский, Б.П. Вышеславцев, П.Д. Юркевич, И.А. Ильин, Н.А. Бердяев и др. Для Флоренского «сердце – небесное око» у человека. Оно первым встречает Божественную благодать и через свое очищение делает возможным «обожение личности» (139, 389). У Юркевича сердце есть глубинная основа человека, «первичная духовная сущность» (139, 381). Б.П. Вышеславцев пишет статью «Сердце в христианской и индийской мистике», где из анализа имеющихся в Библии толкований понятия «сердце» делает вывод о нем как о «сокровенной самости», «предельной глубине человека», недоступной не только для постороннего взгляда, но и для самого человека. Р.М. Бекк в книге «Космическое сознание» также рассматривает сердце как некий посредствующий орган «космического сознания», через который лежит путь к «космической интуиции». Для Даниила Андреева сердце – «духовный мост» в «светлые миры» (6).

Практически всеми авторами данного направления подчеркивается присутствие у сердца бесконечной «внутренней глубины». В этом его отличие от разума, обреченного действовать на «поверхности жизни», оперировать «мертвыми вещами» и не иметь доступа к сакральным глубинам человека. Разной направленностью интересов и возможностей – вовнутрь субъективности и вовне, на объекты внешнего мира – определяется неизбежное противостояние друг другу сердца и разума. Они сосуществуют как бы на встречных курсах. Поэтому, используя и укрепляя долгое время лишь одно, мы неизбежно умаляем и подавляем другое.