Чтение онлайн

И то, которое я вижу на безымянном пальце Люцифера, тоже. Черное матовое кольцо с вырезанным черепом.

Мой муж.

Эти слова приятны, когда я думаю о них. Думаю о том, что я здесь, с ним. Он отходит от этого гребаного кокса, и я знаю, что это тяжело. Вот почему он спит. Почему я пыталась — и не смогла — приготовить столько еды и в итоге бросила метафорический гребаный тазик и позволила Элле со всем справиться.

Я упираюсь подбородком в колени, глядя на Люцифера, ворочающегося в нашей кровати с черными атласными простынями и серыми подушками.

Он так чертовски красив, что иногда на него больно смотреть.

Но иногда я не могу отвести взгляд, как сейчас.

Он трет глаза кулаками, медленно садится и ошарашенно смотрит по сторонам, словно что-то ищет.

Меня.

Я тихонько прочищаю горло, и он поворачивает голову в мою сторону.

Когда наши глаза встречаются, улыбка растягивает уголки его красивого рта. Его верхняя губа больше нижней, и это выглядит так чертовски очаровательно, что мне требуется усилие, чтобы удержаться на этом черном кожаном диване.

— Ты должна была разбудить меня, — говорит он, его голос густой от сна. — Я думал, ты хотела пробежаться сегодня утром.

Я улыбаюсь ему, поднимая голову, когда он прислоняется к изголовью, проводя рукой по своим кудрям. Он опускает ее на бок, и я рассматриваю его пресс, его грудь, его идеальную бледную кожу.

— Да, — говорю я ему. — Но ты сказал, что возьмешь выходной на неделю, — он откидывает голову назад и смеется, раскатисто и горловым смехом, глядя в потолок.

Напоминает мне Джеремайю. Его брата.

— Малышка. Я не собираюсь возвращаться на работу еще долгое, долгое время, — наконец говорит он, опустив подбородок и удерживая мой взгляд.

Его глаза такие поразительные, контрастирующие с его бледной кожей, его черными кудрями, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты — мой приоритет. И ребенок тоже, — его голос смягчается при этих словах, когда он опускает взгляд ниже, на свободная белая майка, которая на мне, кроме нижнего белья, больше ничего нет. — Кстати говоря, посиди со мной, мама.

От этих слов по мне разливается тепло, и через минуту, когда он выжидающе смотрит на меня, я поднимаюсь на ноги и пересекаю комнату. Прежде чем я успеваю заползти на кровать, он наклоняется, хватает меня за талию и прижимает к своей груди, его руки крепко обхватывают меня, когда он прислоняется к изголовью, целует меня в щеку и прижимает к себе.

Затем его рука проскальзывает под мою майку, упираясь в инициалы Джеремайи.

Я напрягаюсь в его объятиях, не дыша.

Он смеется мне в ухо, его дыхание касается моей кожи. Но это не приятный смех. В этом раскатистом урчании нет ничего теплого.

И когда он переворачивает меня, наваливаясь на меня сверху, когда мое дыхание стремительно покидает меня, я ничуть не удивляюсь ярости в его взгляде, когда его палец копается в заживающей ране, когда он задирает мою майку.

Вот он. Мой муж.

— Ты позволила ему сделать это с тобой? — тихо спрашивает он меня, проводя по ней указательным пальцем, но его глаза буравят меня. Он загораживает собой солнечный свет, и его черты лица окутаны темнотой, но синева его глаз такая чертовски яркая, что это поражает.

Не думаю, что когда-нибудь смогу привыкнуть к его красоте.

— Люцифер, я не…

— Ответь на гребаный вопрос, Лилит.

Я кусаю свою щеку, глядя вниз на его палец на мне, мои руки хватают простыни рядом со мной.

— Да, — говорю я ему. — Я позволила ему сделать это.

Он смотрит на меня с минуту, как будто ищет правду. Пытается расшифровать ее из моего гребаного дерьма.

— Ты знаешь, что я должен сделать, не так ли? — спрашивает он, наклоняясь ближе.

— То, чем ты угрожал на Игнис? — отвечаю я. — Это не сработало так хорошо, блядь.

Он хватает меня за горло и заставляет замолчать, наклоняясь еще ближе, и я чувствую его сосновый запах, приправленный никотином.

— Малышка, — предупреждает он меня, — с каких пор ты знаешь, что я могу просто отпустить ситуацию? — он смотрит вниз на свой палец над моим клеймом. — Особенно когда речь идет о моей вздорной жене?

Он тянется ко мне, его длинная, худая рука сгибается, когда он берет что-то, чего я не вижу, из ящика тумбочки.

Я напрягаюсь еще до того, как слышу щелчок лезвия.

Прежде чем почувствовать его холод на своей коже, прямо над инициалами Джеремайи.

Его имени.

J.

Джеремайя и Джейми. Красивый, сломанный мальчик, которого я не смогла спасти, как хотела. Но он спас меня, в конце концов.

— Люцифер, — шепчу я, сжимая простыни так сильно, что мои руки дрожат. Я смотрю вниз и вижу свой набухший живот. Я уже скоро должна рожать, срок — седьмое августа.

На следующей неделе мне предстоит еще одно УЗИ, потому что я пропустила полное анатомическое УЗИ. Не увидела пол.

Но я рада, и я просила их в больнице не говорить мне об этом.

Я хотела, чтобы Люцифер был рядом.

Но теперь…

— Не надо, — говорю я ему.

Он проводит плоской стороной лезвия по моему животу, заставляя его подпрыгнуть. Он смотрит вниз, и я вижу, как смягчается его лицо, когда он смотрит на ребенка.

Если он будет держаться подальше от кокса, если он будет регулярно спать, и, возможно, если я перестану разбивать ему сердце… он оправится от психоза.

Он разговаривал с психиатром в больнице.

Маверик был в палате, по приказу Элайджи. Он не рассказал ему ничего, кроме того, что видел, как умер его отец.

Последние две ночи ему не снились кошмары. Он прижимался ко мне, но почти не разговаривал. Мав и Элла приходили, и они сказали мне, что это нормально. Из-за его абстиненции. Он просто вялый, ему не хватает энергии. Возможно, ему хочется выпить, но он мне об этом ничего не говорил.

Мы снова строим наши стены.

Он снова злится, хотя на самом деле он просто… боится.