Развитие креативности, или Дюжина приемов остроумия
Шрифт:
Принципы:
«Что мое, то мое, что твое, то твое!»
— Моралисты твердят.
«Что твое, то твое, что мое, то твое!»
— Чудаки говорят.
«Что мое, то мое, что твое, то мое!»
— Говорит плутократ.
Шутка русского журналиста периода разгона Первой государственной думы: «Существуют четыре формы правопорядка: английская — все можно, кроме того, чего нельзя; германская — нич его нельзя, кроме того, что можно; французская — все можно, даже то, что нельзя; и, наконец, российско-самодержавная — ничего нельзя, даже того, что можно».
Наиболее непостижимая вещь в мире заключается в том, что мир постижим.
Какая разница между англичанином и евреем?
(Англичанин уходит и не прощается, а еврей прощается и не уходит).
Армянскому радио задали вопрос:
Сколько раз в жизни мужчина стесняется?
(Два раза. Первый раз, когда не может второй раз. И второй раз — когда не может первый раз).
Премудрости от Совы
Острый язык — единственное режущее орудие, которое от постоянного употребления становится еще острее.
Умный человек иногда торопится, но ничего не делает второпях.
Из трех судей, разбирающих дело, нередко случается, что один слушает и не слышит, другой слышит, но не слушает, третий, наконец, слушает и слышит, но не понимает.
Успех — это неожиданное соединение таланта, счастья и труда, а иногда и недоразумения.
2.11. Двойное истолкование
Весьма близким по семантической структуре приему остроумия «намек» является, с нашей точки зрения, прием «двойное истолкование» или двусмысленность. В лингвистических теориях принято выделять несколько видов двусмысленности: фонологический и лексический; поверхностной и глубинной структуры. В процессе восприятия двусмысленности разрешимое несоответствие обеспечивает юмористический эффект шутке, что несомненно является функционально-семантической составляющей данного приема остроумия.
Наибольшее распространение в речи получила такая разновидность двойного истолкования, как «игра слов» или французский аналог — каламбур. Каламбур связан с многозначностью, то есть с преобразованием значения слова (слов) в ходе сообщения. О широком распространении данного приема остроумия свидетельствует наличие значительного количества понятий — инверсий каламбура: омонимия, омография, омофония, паронимия, палиндром. «Многочисленные разновидности каламбуров — это не только изобразительное средство, которое с помощью интонации символизирует резкое изменение настроения, разрядку напряжения у убеждающего и заражает этой разрядкой аудиторию» (1). Каламбурам в значительной степени присуща функция привлечения внимания к определенным отрезкам убеждающей речи. Вследствие того что они выразительны, хорошо запоминаются и поэтому легче воспринимается основное (серьезное) содержание речи.
Рассмотрим подробнее структурные составляющие способа создания комического эффекта — игра слов или каламбур. Такой эффект достигается при омонимии — звуковом совпадении различ-
ных языковых единиц, значения которых не связаны друг с другом. Например, так, как это описывает А.П. Чехов: «При словах „предложение“ и „союз“ ученицы скромно опускают глаза и краснеют». Аналогичным образом функционируют остроты, созданные посредством омографов, — слов, совпадающих при написании, но имеющих различные ударения. Например, такие как: дорога дорога, но дороже бездорожье. В приведенном примере фонетически тождественный знак выступает как носитель двух значений (2). Ассоциации от первого слова подразумевают одно значение или базовое слово, но затем происходит переключение на другое базовое слово, которое и соответствует данному контексту. В этом заключается функционально-семантическая структура каламбуров.
Еще одна разновидность семейства каламбуров представлена омофонами — словами, одинаково звучащими при произношении, но различными в написании. Непревзойденным мастером каламбуров остается русский поэт XIX века Д. Минаев. Насладитесь игрой звуков, созданной его талантом: «Женихи, носов не весьте./ Приходя к своей невесте./ Ценят золото по весу,/ А по шалостям — повесу».
В игре слов под названием «паронимия» комический эффект достигается намеренным сближением слов, имеющих звуковое сходство, но различное значение. Удовольствие, как в предыдущих случаях, возникает от разрешения несоответствия. Например, такого: «В наслаждениях друг другом/ нам один остался грех./ Мы садимся тесным кругом/ и заводим свальный брех» (И. Губер-ман). Отдал должное такому удивительному языковому явлению, как каламбур, и А.Н. Леонтьев. Он писал, что всякий формализм покоится на работе со значениями, а не со смыслами (в значениях). И называет превосходным, гениальным каламбурщиком Эйзенштейна, подчеркивая при этом, что его каламбуры основаны на связи знака и значения, а не на связи значения и смысла.
Одним из ярких проявлений игры слов является палиндром (греч. бегущий назад) — сообщение, читаемое одинаково справа налево и слева направо. «Я иду с мечом судия», — написал когда-то Державин. В «Опытах» В. Брюсова также можно встретить буквенные палиндромы. Такие как: «Я — идилия? … Я — иль Лидия?..» Основное отличие данного способа создания комического эффекта от других вариантов игры слов состоит, пожалуй, в его значительной преднамеренности, произвольности. В качестве примера безграничного бега мысли предлагаем палиндромы, созданные В. Гершуни: Аргентина манит негра. Город у рва мавру дорог. Цени в себе свинец. Нагло Бог оболган. Лезу на санузел. На вид ангел, а лег на диван. Гни, комсомол, лом о смокинг. Палиндромы В. Гершуни кажутся детскими шутками по сравнению с некоторыми «творениями», созданными во втором столетии нашей эры. При этом использована техника стихотворного палиндрома (термин наш). В этом случае все стихотворение читается и с начала и с конца, с сохранением смысла в обоих случаях, но не по буквам, как в предыдущих вариантах, а по словам. Тогда первое слово стихотворения будет его последним словом, второе — предпоследним, третье — третьим от конца и т. д. Каждое слово стихотворения обязательно должно встречаться в нем по два раза. Если обозначить слова стихотворного палиндрома цифрами 1, 2, 3 и т. д., то его примерная схема будет выглядеть следующим образом:
1. 2. 3. 4.
5. 6. 7. 8.
8. 7. 6. 5.
4. 3. 2. 1.
В качестве уже упомянутого старинного латинского образца стихотворного палиндрома предлагаем вашему вниманию палиндром, поднесенный Папе Пию II.
Laus tua, non tua fraus; viritus, non copia rerum
Scandere te fecit hac decus eximum.
В переводе он означает:
«Твой подвиг, а не преступление, добродетель, а не богатство,
Позволяют тебе возвыситься до исключительной славы».
Выражение, прочитанное с конца, производит либо само по себе, либо с перестановкой знаков препинания другой смысл:
Eximum decus hac fecit te scandere rerum
Copia, non viritus, fraus tua, non tua laus.
И возникает второй смысл, срабатывает прием двойного истолкования. В данном случае спрятанный весьма тонко, изящно. Из функционально-семантических особенностей такого способа создания комического эффекта, как ирония, известно, что чем глубже она располагается, тем более сильное воздействие оказывает. Считаем вполне правомерным распространение этого правила и на данную ситуацию. Эмоциональный диапазон этого старинного латинского палиндрома волне располагается в модальности иронии — сарказма (греч. рву мясо). В сарказме язвительная, очень злая, жестокая насмешка основывается на усиленном контрасте выражаемого и подразумеваемого и на немедленном намеренном обнажении подразумеваемого. Что мы и наблюдаем в данном стихотворном палиндроме:
«До этой исключительной славы, позволяет возвыситься тебе
Богатство, а не добродетель, твое преступление, а не подвиг».
Другим проявлением двойного истолкования является амфиболия (греч. amphibolia — двусмысленность). Данный способ создания комического эффекта предполагает игру на многозначности, чаще всего двузначности. Основное отличие амфиболии от рассмотренных приемов двойного истолкования состоит в том, что строятся аналогии между двумя значениями одного и того же слова. «Особенность амфиболии в том, что изначально „гипотетически пригодными“ оказываются оба значения. Возможность же выбора одного из них ставит адресата в тупик до тех пор, пока последующий контекст не „открывает карт“ говорящего. Ради этого-то кратковременного замешательства, разрешающегося тоже чаще всего комическим эффектом, амфиболия и существует», как совершенно точно подметил функционально-семантическую составляющую приема Е.В. Клюев (3). Амфиболия известна в числе любимых приемов многих выдающихся личностей; так, сохранилось предание, что князь Горчаков, участвуя в игре в вопросы, на заданный вопрос; «Что такое постель?» — отвечал: «Таблица умножения».