Чтение онлайн

Но шаг первой я не делала.

Я наблюдала.

Смотрела, как он общается с детьми. Как терпеливо выслушивает бесконечные истории Арта. Как серьёзно обсуждает с Филиппом книги и карты. Как каждый вечер заходит посмотреть, спят ли они. Как однажды ночью сам нёс на руках сонного младшего, когда тот прибежал ко мне с кошмаром. Как не позволял слугам делать то, что мог сделать сам.

Он изменился.

Не полностью. Нет. Это всё ещё был Рейгард. Упрямый. Резкий. Тяжёлый. Но в нём появилось то, чего раньше я не видела. Внимательность к нуждам семьи, бережность.

И я постепенно оттаивала.

Не сразу. Не заметно даже для самой себя.

Но уже не уходила, когда он входил в комнату. Уже не искала предлог закончить разговор первой. Уже не напрягалась всем телом, когда он приближался. Уже всё чаще ловила себя на том, что жду вечера. Того самого часа, когда он закончит дела, закатает рукава и придёт ко мне в лабораторию, чтобы молча сесть рядом и помочь разбирать травы.

Мы по-прежнему спали в разных комнатах.

И это было хорошо. Потому что между нами всё ещё было сложно, и ни я, ни он не хотели превращать это новое, осторожное сближение в нечто принудительное.

Наши отношения выстраивались заново, расцветали как подснежники.

А однажды, когда я поздно вечером вышла из лаборатории, уставшая, с затёкшей спиной и перепачканными в травяной пыли ладонями, он уже ждал меня в коридоре.

— Я подумал, — сказал он тогда, немного помедлив, словно подбирая слова, чтобы не прозвучать слишком настойчиво, — давай перенесём твою лабораторию вниз. Тебе уже тяжело подниматься на третий этаж, а дальше будет только сложнее. Сушить травы можно там, конечно, я сам буду подниматься и развешивать их, но основную работу лучше перенести. У меня даже есть план. Посмотришь?

Он протянул мне несколько листов, аккуратно сложенных вдвое. Я взяла их, ощущая, как внутри поднимается тёплое, странное чувство — он не просто подумал, он заранее всё продумал, начертил, учёл.

Я развернула бумаги. Там действительно был план. Просторная комната на первом этаже, с широкими окнами, отдельный стол для варки зелий, полки вдоль стен, место под сушильные рамы, ниша под хранение готовых составов. Даже отмечено было, где лучше поставить стол, чтобы свет падал как надо.

Я подняла взгляд на него. Он стоял напротив и внимательно следил за моей реакцией, будто от этого зависело слишком многое.

— Я подумал, что тебе будет удобнее, — добавил он тихо. — И безопаснее. Ты не будешь уставать, поднимаясь каждый раз наверх. И я смогу помогать тебе, не бегая через весь дом.

Я провела пальцами по чертежу, задержалась на отметках, где он аккуратно подписал: «стол для измельчения», «сушильные рамки», «хранение настоев». Он всё запомнил. Всё, что видел у меня раньше. Всё, о чём я когда-то говорила вскользь.

— Ты сам чертил? — спросила я негромко.

Он чуть усмехнулся.

— Я не архитектор, конечно, но примерно представляю, что именно лучше для тебя. Если скажешь, что что-то не так, переделаем.

Я ещё раз посмотрела на план, потом снова на него.

— Мне нравится, — ответила я. — Очень.

И я сама сделала шаг ближе, коснулась пальцами его руки, мягко, благодарно, и тут же почувствовала, как он едва заметно замер. А потом осторожно и аккуратно обнял. А я обняла его в ответ.

Спустя время

Живот прошило тупой болью. Я едва успела ухватиться за край дубового стола, на котором еще утром расставляла склянки с успокоительным. Глиняная чашка со звоном встретилась с полом, разлетаясь на сотни осколков.

— Началось… — выдохнула я, чувствуя, как по ногам потекла вода.

Рейгард, сидевший в кресле с газетой, подлетел ко мне за долю секунды. Его лицо, обычно каменное и непроницаемое, вмиг потеряло всякие краски. Он подхватил меня под руки, и я почувствовала, как крупно дрожат его пальцы — те самые пальцы, что уверенно держали меч в самых кровавых битвах.

— Аннабель? Что… что делать? — его голос, привыкший отдавать приказы тысячам воинов, сейчас сорвался на хриплый шепот.

— Лекаря… Зови Армуса… — простонала я, впиваясь ногтями в его предплечье.

Рейгард в считанные секунды поднял дом по тревоге. Слуги засуетились, экономка бросилась писать письмо личному лекарю императора, а Рей, подхватив меня на руки, бережно понес в нашу спальню.

Спустя короткое время дверь распахнулась от мощного удара. В комнату влетел Эрэйн. Он выглядел собранным, но стоило ему увидеть бледного, как саван, генерала, как в его глазах блеснула искра привычного сарказма.

— Рейгард, ты сейчас жену задушишь в объятиях? Ах, нет. Не жену. Вы же в разводе! Ха!

Мой генерал лишь поджал губы, а я крепче сжала его ладонь. Да, из-за меня мы откладывали всё до последнего. Только недавно Рей перебрался обратно ко мне, и мы снова стали ночевать вместе, окончательно ставя точку в прошлом и начиная нашу жизнь с чистого листа.

Отправляться к Храму, где он хотел сделать мне повторное предложение, теперь было безумием. Опасно и безрассудно, потому что мой срок был уже слишком велик, и тело предательски ныло при каждом шаге.

Эрэйн шагнул к нам ближе.

— Армус! Живо сюда!

В спальню, спотыкаясь о порог, вбежал молодой лекарь. Армус выглядел так, будто его только что выдернули из дома в чем был. Тонкие пальцы нервно поправили очки на переносице, светлые волосы, обычно аккуратно убранные назад, растрепались. Он быстро поставил саквояж на стул и замер, глядя на меня.

Рейгард наконец отпустил меня, уложив на подушки, которые сам же высоко взбил под моей спиной. Но едва освободив мои плечи, он тут же мертвой хваткой вцепился в руку Армуса, буквально требуя немедленного отчета. Я зажмурилась и снова простонала сквозь зубы, держась за живот.

— Рей... Армус только что вошел! Что он может тебе доложить, а-а-а?! — мой стон заставил генерала побелеть еще сильнее. Казалось, он сейчас душу выпотрошит из несчастного парня, лишь бы получить ответы.

— Это… это же… третьи роды леди Аннабель, — пролепетал лекарь, судорожно сглатывая ком. — Ничего необычного не происходит, генерал. Тем более... всё должно пройти легче, чем в первый раз.

— Да какое там легче! — взревел Рейгард, снова бросаясь к кровати. Он вцепился в мою руку так, будто собирался передать мне всю свою драконью силу. — Она бледная! Почему она так дышит?! Сделай что-нибудь!