Чтение онлайн

Росинки от их падения разносятся повсюду, провозглашая задорное настроение и влажные следы на одежде. Ребята с восторгом поддерживают идею промокнуть до нитки и энергично приступают к ее реализации.

Капли воды, как прозрачные кристаллы, перелетают от человека к человеку, награждая своей красотой и прохладой. Затем брызги опускаются обратно на поверхность озера, создавая белёсую пену и мелкую озорную рябь…

Опасливо отхожу в сторону, осознавая, что эти мОлодцы не всегда знают меру в своих забавах. Их веселые приключения готовы незаметно превратиться в настоящую водную битву. И тут я уже пас.

В самой глубине пляжа нахожу беседку и прячусь от солнца. Командую всем выйти из воды и наблюдаю, как дети носятся по песку и устраивают лёгкий беспредел.

— Сегодня можно, — оправдываю свое бездействие и улетаю в космос раздумий.

— Тёмка, как ходить научился, так и принялся за поиски, — рассказывает Андрей. — По сей день не угомонится. На улице к женщинам пристаёт.

Не могу оторваться от светловолосых волн на детской макушке. Чтобы не было так больно, переключаюсь на что-то хорошее.

— Тяжело иногда с ним приходится. Вот няня помогает, — продолжает Нестеров.

— А других помощниц не имеется? — непонимающе спрашиваю и замираю.

Мой Индюша — отец. Мало того, что директор…

— Я два года как вдовец, Леська. С грудным ребёнком остался. Не до помощниц было, знаешь ли, — сообщает сокрушенно.

Автоматически киваю в знак согласия и молчу. Что уж тут скажешь.

Подумать страшно, каково ему пришлось…

В глазах щиплет и жжёт. Кажется, стоит мне пошевелиться, то я рассыплюсь на сотни осколков…

Как бы потом ими тебя не изранить еще больше, Андрей.

Мы стоим в тишине коридоров, полутенью вглубь уходящих. И мне хочется плакать и верить, что теперь будет по-настоящему…

— Погнали по лагерю гулять, — выкрикивает Богдан.

Трясу головой, прогоняя свои головоломки, и плетусь за подопечными. А то натворят чего-нибудь. С них станется…

Время мчится, как паровоз. Мне за ним не угнаться. И впереди него я тоже бежать не умею.

Провожу остаток дня в бесконечных сборах и суете. Замечаю, что даже и половины своих приспособлений не использовала за смену. Как-то справилась и без них…

Список достижений составлю потом. Когда тихо устроюсь дома.

А сейчас я стою под крышей и ловлю капли дождя. Уезжать под дождём — к лёгкой дороге.

Я не знаю, хочу ли уехать. И не знаю, куда хочу. Что мне делать с моею жизнью, ставшей совсем иной за какие-то двадцать дней?!

На крыльцо выбегает Людмила и проводит по рукаву моей куртки.

— Возьми зонт. Ты вся сырая, — ворчит беззлобно.

Подруга с нами не уезжает, превратив весь свой отпуск в рабочий процесс. Впрочем, им с физруком теперь нужны деньги. На свадьбу-то никто другой не заработает.

Раскрываю огромный зонт и несусь к автобусу, пересчитывать своих деточек. Через час они перестанут быть моими и отправятся в родные пенаты.

Как хорошо, что дождь. Никто не разберёт где слезы, а где… неважно.

— Это была самая лучшая смена в моей жизни, — натыкаюсь взглядом на Нестерова, который тоже вышел прощаться.

Переплетаю наши пальцы. Снова радуюсь, что идёт дождь…

Он отпускает меня беззвучно. Тихо. Едва дыша. Не посчитав нужным задерживать. Давая право выбора.

— Вряд ли я могу что-нибудь требовать, — горько улыбается. — Я ведь тебе больше не начальник. Да, и партия так себе.

— Не говори чепухи!

Я отпускаю его. С тоской. С трепетом. С нежностью. Потому что не смогу соответствовать его ожиданиям. Наверное, не смогу…

Ребёнок — это такая ответственность.

Не мой ребёнок, который мог бы стать моим. А вдруг когда-нибудь мы расстанемся… Что будет с этим очаровательным мальчишкой?! Что будет со мной? Что будет с Андреем?

Страх и неуверенность — мои верные спутники.

Больше всего на свете я не хочу сделать больно Андрею и его малышу…

Пальцы скользят по коже, будто слегка удерживая. Рука расслаблена. И она не бесконечна.

Его ладонь цепляет воздух и отстраняется.

А я захожу в салон автобуса.

Стекла плачут и конденсируют.

— Мы забыли кое-что важное, поэтому никуда не поедем, — вдруг заявляет Преображенская.

Озабоченно проверяю все чемоданы и документы, пересчитываю народ.

Все и всё на месте.

— Да, мы о другом. Вы так и не сказали, чего хотите сами, — добавляет Бобкин. — А значит марафон не завершён.

Смотрю с надеждой за стекло, но оно совсем запотело…

— Хочу вас увидеть снова, — произношу медленно, но уверенно. Словно смакую.

А потом автобус трогается с места…

Который день мне снится один и тот же сон. Сон о новых туфлях…

Я держу на ладони изящную «лодочку» и рассматриваю ее необычное оформление. Какая диковинка…

Каблук абсолютно прозрачен и наполнен водой. Как же в таких ходить?!

В какой-то момент я замечаю рыбку, которая плавает в чистой воде, как в аквариуме.

— Мама? — кричит рыбка голосом Тёмки и испаряется.

После чего я всегда просыпаюсь.

Вскакиваю посреди ночи и вытираю липкий пот со лба.

Всего полдня без Андрея, а я будто не целая…

Впопыхах натягиваю первую попавшуюся одежду и сбегаю по лестнице вниз.

Ночная улица прохладна и почти пустынна.

Таксист сердито вздыхает, когда называю ему столь далёкий адрес. Но деваться некуда — плачу втридорога.

— Олеся Анатольевна? Родное сердце, вы так вовремя! У меня вакансия простаивает, — несётся навстречу Эммануиловна, в то время, как я просто пытаюсь незаметно проскользнуть в главный корпус.