Чтение онлайн

Удивительное дело, Элина Витальевна автоматически потянулась к тонометру и несессеру с таблетками.

— Вадим Владимирович выходит досрочно. Причём буквально уже вот-вот. В ближайшую пятницу…

— Обалдеть, вот это сюрприз, — поблагодарила автоматически, пребывая в бесконечном изумлении. — А лично Вадим Владимирович ничего не передавал?

Треск в трубке, будто помехи на линии.

Уже даже не смешно.

А потом прозвучало тихое:

— Абсолютно нет.

Да вот же!

Ты ждала знака, Эля?

Тебе уже буквально в голову молнией звезданули:

— Для мужа ты — никто. Не важна и не нужна. Ну, может, как держатель акций и владелица некоторого количества собственности еще слегка интересна…

Вдохнула, выдохнула, зажмурилась и уточнила на всякий случай:

— Хорошо же, а это единственная новость, о которой Сам говорить не велел?

Так забавно, но они, все эти важные мужчины, считают бабушку Элину недалекой клушей.

Ну-ну.

Занятно, правда.

Не пора ли их разочаровать?

В это время с той стороны диалога имело место недолгое замешательство, а после я услышала задумчивое:

— М-м-м… э-э-э… ну-у-у…

А потом прозвучало несколько нервное:

— Больше я ничего вам сообщить… не могу. Уважать-то я, может быть, себя и перестану, но жить хочется.

— Занятно, — саркастически заметила.

А он тут же радостно откликнулся:

— Ох, уж эти-то новости мимо вас точно не пройдут!

— Да-да. Верю! Охотно, — и на этой «веселой» ноте мы распрощались.

Положив трубку, убедилась: то смущающее и беспокоящее меня напряжение, так же как и холод, который я ощущала между собой и мужем — они, собственно, из этих новостей наверняка и происходят.

Ну, что ж?

Будем, как говорится, посмотреть.

Никому пока ничего не сказала, а укладываясь спать, попробовала перебрать воспоминания с того самого юбилея Вадима, когда его арестовали. И естественно споткнулась на мужнином недовольном выступлении:

— Надеюсь, когда-нибудь настанет день, и моя очень занятая жена побалует нас своими фирменными блюдами.

Тогда это для меня прозвучало обидно, а сейчас я решила, что Ермаков просто охренел.

— Ну, что же, Элина Витальевна, давай закатим пир горой. В последний раз. Пусть подавятся, — прошипела себе под нос и порадовалась, что никто из домашних не услышал, потому как прозвучало это… зловеще.

Утром, разбирая корзинку с ритуальными подношениями, усмехнулась, доставая с самого дна баночку чая с валерианой, упаковку «корвалола» и набор шоколадных конфет ручной работы от самого дорогущего производителя из Петербурга.

То есть, мне прислали особые дары.

Намекают.

Хорошо же.

Будем готовы, насколько сможем.

Ну а когда оттягивать было уже некуда, то есть в среду вечером, я уведомила обеих матерей, а также детей, о том, что, по некоторым данным, в пятницу Ермаков Вадим Владимирович выходит досрочно на свободу.

Что тут началось!

— Элина! Заказывай в лучшем ресторане полный стол! Я приеду заранее, помогу тебе с сервировкой, на косорукий кейтеринг надежды нет, — энтузиазм Марии Иосифовны порядком напугал.

Моя же мать кивнула, как обычно, молча. И это следовало понимать так: она услышала, а приедет или нет — ясно будет в пятницу.

Загоревшиеся восторгом глаза Марины, ровно так же, как и скривившийся Феликс, сюрпризом для меня, естественно, не стали. Хотя в глубине души зацарапалось подозрение, что дочкина радость очень скоро превратится в слёзы.

Увы, за время заключения Ермаков характером мягче не стал, мудрость на него не снизошла, ценить близких больше он не начал, поэтому я подозревала, что дочь мою ожидает жестокое разочарование.

И хорошо бы в отце, а не в себе.

В таком ракурсе недовольный сын был, можно сказать, счастливчиком: он сразу отца подозревал во всех грехах и ни в грош не ставил его мнение.

Нинок хихикала, потому как деда не помнила от слова «совсем», но веселье, праздник и любая движуха вместе с гостями ей очень нравились.

Меня же сильно беспокоил Димочка, который за вечер несколько раз как будто собирался о чем-то сказать, но потом смотрел на часы, на телефон и в итоге промолчал.

В этот момент в моем сознании будущий сюрприз вырос из формата неприятной «кучи говна» до трагедии вселенского масштаба.

Ну, что же?

А дальше завертелось, понеслось.

В последние пару-тройку лет, когда я вспомнила, что не только мать, бабушка и усталая, задёрганная ломовая лошадь, но и в глубине души все ж таки еще и женщина, мне частенько приходила в голову мысль:

— Не стоит бояться будущего, надо лишь руководствоваться простым правилом: сейчас «Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть [1]!»

Именно поэтому в четверг я водворилась на кухню.

Первое, второе, торт, пирог, булочки с корицей и маком, пирожные с заварным кремом, три салата, две нарезки.

Пятничный праздничный стол буквально ломился.

Да вот же — я еще так могу!

Энтузиазма особого не испытывала, только азарт: утереть нос, показать, доказать…

Зачем?

Надо!

Да и ладно.

Матери прибыли в пятницу с самого утра: а как же, исторический момент воссоединения семейства.

Злющий Феликс досрочно вернулся из музыкальной школы.

— Он ещё не вышел, а у меня уже сбился график, и начинаются проблемы, — пробурчал сын, сбросив кроссовки и верхнюю одежду, подхватив Нинка на руки.

Тревожная бабка Эля даже не отвела Ниночку сегодня в сад, потому как боялась банально забегаться и забыть ребенка забрать.

Ну, собственно, к семи часам за накрытым столом собрались все, кроме Марины и главы семейства.

А потом тот увеличивающийся в последние дни внутри меня шар тревоги и ожиданий с грохотом лопнул.

В девять вечера распахнулась дверь, и на пороге, пошатываясь, показалась целиком и полностью промокшая дочь, от которой невероятно разило спиртным.

Какое-то страшное дежавю, напомнившее мне о том «чёрном» вечере, когда Марину бросил Виктор, и обо всех тяжелых финансовых последствиях, которые повлекло за собой это событие.