Чтение онлайн

Не стала добавлять, что теперь под большим вопросом находится в принципе её будущее, в конце концов, мальчик он взрослый, понимать должен нюансы зависимости.

— Марина — хорошая, просто она запуталась, — Дима покачал головой. — Всю жизнь старалась доказать отцу, что не хуже сына. Постоянно переживала на работе нервное перенапряжение и отсутствие поддержки в неудавшемся браке.

И он скривился, явно вспомнив мелкого Борского.

Да, я была полностью согласна с его определением. Марина — мой ребёнок, но видеть ее недостатки материнская любовь мне не мешает, поэтому внимательный взгляд Диме вернула:

— Зачем тебе такое счастье? Ты — молод, умен, надёжен, без особых обременений, кроме новых кредитов, которые вполне в состоянии будешь выплачивать…

— Она нуждается в любви, помощи, поддержке и защите, — неожиданно удивил меня своими выводами Димочка.

И тут снова возразить мне было нечего, поэтому развела руками:

— Как ты понимаешь, для меня это был бы идеальный вариант. Вопрос в Марине. И в том, как долго ты всё это выдержишь.

Дима подошел ближе, склонился ко мне, на мгновение приобнял за плечи, прижался лбом к виску и выдохнул:

— Вы же сами всё знаете. Я справлюсь. И всегда буду рядом.

О-ля-ля… это сейчас к чему было?

[1] Программы «Двенадцать шагов» — это международные программы взаимопомощи, направленные на избавление от зависимости от психоактивных веществ, поведенческих зависимостей и компульсий. Первая программа «Двенадцать шагов», «Анонимные алкоголики» (АА), разработана в 1930-х годах Биллом Уилсоном и Бобом Смитом, помогала участникам преодолеть алкоголизм. Впервые опубликованна в 1939 году в книге «Анонимные алкоголики: история о том, как более ста человек избавились от алкоголизма»

«Audi, vidi, sili» (лат.)

«Слушай, смотри и молчи»

Я, естественно, тут же заалела и ушами, и щеками. Спасибо, что не залепетала ничего по-дурацки, а просто устало выдохнула:

— Дим, я слишком стара для всего этого…

А он чуть грустно улыбнулся, помогая мне подняться из-за стола:

— Я знаю. И адекватно оцениваю как реальность, так и себя. Именно поэтому настолько обнаглел.

Покачала головой:

— Конечно, это была бы моя сбывшаяся мечта. Марина под присмотром, и рядом с ней не какой-то проходимец, а достойный доверия, надёжный, давно испытанный и близкий семье человек.

— Постараюсь оправдать, — Димочка усмехнулся, на миг прижав к губам мои руки.

После этого полного намёков и иносказаний позднего разговора, я решила, что глупо куда-то его гнать в такое время, поэтому Дима остался в своей комнате над гаражом, где часто ночевал в те периоды, когда у нас была просто сумасшедшая выездная активность.

Утром мы все дружно и быстро позавтракали, потом выставили Феликса в школу и отвезли Нину в сад. А когда я попыталась благословить Димочку на подвиг с посещением реабилитационного центра, он хмыкнул:

— Вы же сейчас по делам? Ну, так я вас отвезу. Да потом созвонюсь, уточню, что там и как.

И поехали мы к адвокату.

В конторе Лиличкиного мужа нас встречали чуть ли не ковровой дорожкой. Вероятно, даже девочки на ресепшен знали, кто я, и какое интересное дело предстоит их блистательному руководству разбирать, поэтому меня со всеми почестями проводили в кабинет Мещерского, принесли чай, кофе и круассаны. И даже Димочке, который остался ждать меня в приемной, тоже организовали практически полноценный завтрак.

Вышло мило.

Олег Иванович встречал нас широкой и счастливой акульей улыбкой:

— Элин, ты молодец. Документы прислала отличные. Я тут уже кое-где пошуршал, запросы сделал. Иск подготовил, процедуру запустил. Давай, допивай кофеек, и посмотрим, что да как у нас выходит. Оценим, так сказать, нашу позицию.

— Сверим часы, — хмыкнула, осторожно попробовав кофе.

И взялись мы разбирать бумаги. В процессе узнала я от Олега дивное:

— Значит так, дача твоя в Карелии превратилась в трёхкомнатную квартиру неподалёку от основного офиса Ермакова. И принадлежит она, о-ля-ля, его новой секретарше.

Чего-то подобного я ожидала, но все равно получить подтверждение своим догадкам было неприятно.

Да, а ещё хвостиком от дачи оказалось полгектара земли в Псковской области. В какой-то глухой деревне Подберезовской волости на границе с Новгородчиной.

— На хрена он это купил, понятия не имею, — Олег пожал плечами. — Никакой трассы федеральной вроде там строить не собираются, чтобы выгодно потом продать. Сейчас это просто кусок сельхозки [1].

— Да и фиг с ним, — махнула я рукой, — пусть подавится своей землицей.

— Ладно, переходим к более интересным моментам. Значит, все, что у Ермакова было, конфисковали перед его посадкой, за исключением акций холдинга, поскольку это полностью его детище, нажитое праведным путём.

Здесь я кивнула, глотнула кофе и добавила:

— После того как у нас появился дополнительный акционер, картина сейчас выглядит так: тридцать процентов у Ермакова, двадцать девять — у Феликса, которыми я управляю до его двадцатиоднолетия. Двадцать один процент принадлежит Дымову, и у нас с Мариной по десятке.

Олег тут же призвал администратора, о чем-то с ней пошушукался, а потом спросил:

— Если твоего водителя к Марине в офис отправить сейчас с нотариусом, даст она тебе доверенность на управление своими акциями или с ней надо лично договариваться?

Я закатила глаза.

Выдохнула.

Это такое шило, что в мешке не утаишь, поэтому призналась спокойно:

— Марина у меня на реабилитации сейчас месяц будет находиться. Потом ещё в санатории отдохнет примерно столько же. Так что, наверно, надо нотариуса. Димочке я полностью доверяю, и он, конечно, к ней съездит.

— Ну и отлично, — Олег Иванович довольно потер руки, — тогда пусть отправляется. Но даже если Марина оставит эти десять процентов себе и, мало ли, сдаст их отцу, то всё равно у вас паритет. Вопрос в том, к кому примкнет Дымов.

Криво усмехнулась:

— Вот после тебя к Дымову и отправлюсь.

— Давай, поезжай поболтать с мужиком о делах, — понимающе усмехнулся Мещерский. — Он вроде ничего, ходят слухи, что адекватный. А ты — женщина умная. Уж договоритесь как-нибудь.

Я только молча глаза закатила.