Чтение онлайн

— Мир сошел с ума, определенно, — пробормотала, выбравшись из машины около дома. — Но «Яшу» Дымову мы, пожалуй, продать готовы. За его цену. Сам виноват.

Написала адвокату о результатах визита к Захару Алексеевичу, затем самому Дымову — про машину, а потом позвала на кухню Диму.

— Пора решать, вопрос с твоим трудоустройством у нас, — улыбнулась, разогревая ужин для всего своего развеселого семейства. — Ну и посоветоваться хотела на предмет: что бы такое пафосное из дома продать в первую очередь.

Вечер этого сумасшедшего дня прошел мирно: Фель играл, сначала на гитаре, потом с Ниной, а мы с Димой составляли список.

Самое смешное, что на следующее утро на крыльце снова стоял холодильник с копчёной рыбой.

То есть по-хорошему и откровенно некоторые не понимают?

«Все дороги ведут к людям»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Утром всех отправила по присутственным местам: кого учиться, кого веселиться, а сама с Димой поехала в клинику.

Не так чтобы врач меня сильно порадовал, но и не напугал: снимают острое состояние, смотрят динамику, потом подберут терапию и на щадящий режим через дней десять готовы будут матушку отпустить домой.

— Подумайте про сиделку, компаньонку или пансионат для восстановления на пару месяцев. Но лучше бы ей всегда теперь под присмотром быть, — врач говорил о перспективах, и это радовало.

А маме все же стало заметно лучше, ибо она непременно желала общаться:

— Йося сказала, что ты её игнорируешь, звонки сбрасываешь и не перезваниваешь. А она Вадика никак не может найти, а тут еще и ты финты выдаешь.

— Ну как бы в моем понимании говорить нам с Марией Иосифовной больше не о чем, — усмехнулась, подавая маме поильник.

Врач, попросив не сильно утомлять пациентку, удалился, а я устроилась на стуле рядом с мамой, постаравшись вписаться в ее поле зрения.

А потом начались занятные подробности:

— Йося считает, что ты, как мудрая женщина, должна понимать: что неприятности случаются. Но нельзя же всю жизнь под откос? Она верит, что ты не дура, Вадика в итоге простишь и никаких глупостей себе не придумаешь, а то ведь останешься без денег, старой, никому не нужной разведенкой…

Какая прелесть.

То есть внебрачный ребёнок — это неприятность? Очаровательно. Но вполне в духе моей бывшей свекрови.

Поэтому я подмигнула маме:

— Главное, я останусь без ярма на шее в виде Ермакова и его матушки. А про деньги мы с Вадиком в суде пообщаемся.

— Но, дочь моя, развод — это же стыд и позор, — снова затянула свою давнюю волынку родительница.

— Мать моя, стыд и позор — это любовница, которая ребёнка родила, пока ты вроде как в тюрьме сидел. А развестись, после такого — самый правильный шаг.

Матушка только глаза закатила, но, поскольку врач просил её сильно не нервировать, я уточнила:

— Заблокировать тебе Йосю или будешь и дальше позволять ей на тебя яд сцеживать?

Мама приоткрыла один глаз и неожиданно хмыкнула:

— Может, пусть останется? Так, мы хоть что-то будем знать, что у них там происходит.

Ну, как бы такое себе обоснование, но ладно.

— Мам, я тебя предупреждаю: если тебе опять станет плохо после её звонка, вплоть до того, что ты умирать соберешься, телефон я у тебя заберу. Куплю новый, кнопочный, вообще без чужих номеров, кроме моего, внуков и Димочки.

Угроза была такая себе, поэтому мама покивала, и на сем мы разошлись.

После клиники заехали с Димой выпить чаю и немножко поговорить про Марину. Вчера я слишком уж перенервничала и довольствовалась его коротким: «Все в порядке!»

А тут, хоть тема трудная, но никуда же не денешься, надо обсудить. Поэтому сели в уголочке моего любимого маленького ресторанчика, взяли два чайника чая с мятой, и я осторожно спросила:

— Все сильно плохо, да?

Дима вздохнул и посмотрел на меня устало:

— Элина Витальевна, вы же понимаете, сейчас она то в депрессии, то злится.

— А, то есть документы не подписала…

Я, вообще-то, не сильно рассчитывала, но всё равно неприятно. Нет, мы справимся, но с Мариной придется отдельно через пару недель обсудить ее планы на будущее и узнать позицию относительно отца.

Димочка прихватил мою руку и легко коснулся губами пальцев, чуть грустно улыбнувшись:

— Конечно, подписала. Мы… поговорили с Мариной.

Я аж глаза вытаращила:

— И что?

— Вроде все складывается неплохо, — он хмыкнул. — Она, ну, скажем так, приняла моё предложение благосклонно.

Я глотнула чая и тихо фыркнула:

— Это значит не орала, не топала ногами и в тебя вещами не бросалась, я правильно понимаю?

— В целом, похоже, — очень знакомо усмехнулся Дима.

Мысль тут же мелькнула:

— Господи, ну чего Маринке ещё надо? Ведь золотой же мужик! Умный, надёжный, спокойный, давным-давно знакомы… ну и симпатичный достаточно. А то, что водитель и личный помощник? Так был у неё уже «золотой мальчик-мажор» из очень хорошей семьи! И где они все теперь, вместе с семьей и нашими деньгами?

А Димочка на самом деле клад.

— Дим, я очень надеюсь, что когда-нибудь Марина действительно поймёт, насколько крупно ей повезло. С тобой.

Дима налил мне чая, пододвинул тарелку с зефиром. А потом начал перечислять пункты плана на ближайшее будущее:

— После «детокса» поедем в санаторий, там я посмотрел, хорошая программа реабилитации, и место приличное. Лес с озером, Марина такое любит. Потом, как вернемся, и Марина решит с работой, будем ходить ежедневно на группу поддержки. А дальше будет уже какой-то виден результат и от психотерапии, и от таблеток.

Я молча пила чай, а поняла, что плачу, только когда он подал мне салфетку. Утерла слезы и вздохнула:

— Дим… уж какой ты подарочный… прости…

А он грустно усмехнулся: