Чтение онлайн

А потом я собрала себя усилием воли, как вынуждена была научиться делать в последнее время, к сожалению. И чуть отстранившись, с улыбкой покачала головой:

— Захар Алексеевич, это всё, конечно, прекрасно. И рыбка была всегда чудесной, но не стоит так усердствовать.

Он хмыкнул, сжав на мгновение мои печи и выдыхая в прическу:

— Только скажи, что тебя порадует и это у тебя непременно будет, Элин.

Мысленно закатила глаза: такой подход у самоуверенных и состоятельных мужиков уже, как в далекой молодости, не задевал и не трогал.

— Благодарю, но все, что меня сейчас порадует — это развод. И к счастью, есть специалист, который этим делом занят.

В ответ на вопросительно поднятую бровь хмыкнула:

— Олег Мещерский.

— Вот это дело, — тут же заулыбался Дымов. — Известный монстр. Но гонорары совершенно заоблачные…

— Это проблемы Ермакова, — хихикнула, вспомнив Олега добрым словом.

— Элина, мое почтение! Заставить такого адвоката работать без аванса — это высший пилотаж!

Развела руками, мягко улыбнувшись, и кивнула на коробку с икрой:

— Это очень приятно, но, пожалуй, излишне. Захар Алексеевич, вы и так сейчас получаете возможность управления контрольным пакетом акций холдинга. Нет необходимости продолжать меня задабривать и производить благоприятное впечатление. Достаточно. Спасибо за вкусности, но на этом всё.

Вместо согласного кивка и довольного выдоха Дымов продемонстрировал мне азартный, хищный оскал:

— Ах, прекрасная Элина, коварная и загадочная, как само море. Нет, акции — это наше деловое соглашение и сотрудничество. А «вкусности» — совсем иное. Ты не захотела услышать меня, но я повторю. И буду делать свое предложение до тех пор, пока ты не поймешь: брак со мной даст тебе все, чего бы ты ни пожелала.

Вероятно, мне хватило времени прийти в себя, и третье предложение за час уже не произвело на меня почти никакого эффекта.

Мягко улыбнулась, усмехаясь:

— Я слишком много видела в этой жизни, чтобы по-прежнему полагать брак необходимостью для женщины. Поэтому ваше предложение, безусловно, мне льстит, но смысла не имеет. Если я могу считать, что мы с вами договорились по вопросу управления моими акциями, то спасибо за гостеприимство. Мне пора. Доверенность нотариус пришлет.

Дымов что-то сердито и недовольно пробурчал, но я внимания не обратила, потому как у меня вдруг зазвонил телефон.

Мама.

— Да, мам, что случилось?

В последнее время родительница чувствовала себя неважно, а после нашего неудавшегося ужина мне не звонила и не писала.

— Прости, Элечка… глупо все вышло… — тихо зашелестело в трубке.

Родной голос я узнала с трудом и порядком испугалась. А мама продолжила нагнетать натуральную панику:

— Живи своим умом… детям про нас с отцом… расскажи…

И в трубке пошли короткие гудки.

— До свидания, — бросила Дымову, подхватывая с вешалки шубу и выскакивая за дверь на эту идиотскую стеклянную лестницу.

Спускалась как можно быстрее, но за перила держалась. Еще не хватало сверзиться с этой блестящей верхотуры на радость всем местным звездам.

Да и время. Некогда мне… надо вызывать к маме «Скорую», а самой ловить такси и мчаться туда.

Все же оступившись, шагнув с последней ступеньки, потому как начала искать в телефоне номер нашей страховой, не рухнула и ногу не подвернула только чудом.

Большим таким чудом, сердитым. Дымов его зовут.

Захар Алексеевич подхватил меня под руку, помог спуститься, затем накинул на плечи шубку и рыкнул:

— Куда бежишь, Золушка?

— Все потом, — пробормотала, протискиваясь между его монументальной фигурой и боком блестящей, новенькой иномарки.

— Элина, я отвезу. Говори, куда! — прогремело за спиной недовольное, и меня буквально вынесли из автосалона.

Оказавшись внутри автомонстра Дымова и назвав адрес, я практически отключилась от реальности: дозвонилась страховую, попросила «Скорую», набрала Диму и велела, если освободился, приехать к маминому дому.

Я была очень-очень занята. Спешила, лишь бы не думать, не представлять, что могло случиться…

Как-то много в моей жизни в последнее время появилось стресса. И боюсь я, что могу не вывезти все это «богатство».

А у меня дети. Трое.

Дымов, вероятно, плевать хотел на правила дорожного движения, поэтому добрались до родительского дома мы в рекордно короткий срок.

А не успели остановиться у подъезда и выбраться из машины, как во двор влетел знакомый внедорожник. Мгновение и выскочивший из него Димочка подхватил меня под руку и потащил в мамин подъезд, уверяя:

— Элина Витальевна, не волнуйтесь! Все будет в порядке.

Недовольно рычащий Дымов зачем-то потопал следом.

Хорошо, что все ключи я всегда ношу с собой, поэтому вскрывать квартиру родителей не понадобилось. А ещё честь и хвала нашей страховой, которая оперативно прислала реанимацию. Поэтому первую помощь маме оказали на месте, и когда состояние её стабилизировалось, врач безапелляционно заявил:

— Элина Витальевна, здесь однозначно госпитализация.

Поскольку я успела изрядно перепугаться, то согласно кивала и возражать, естественно, не пыталась.

А вот мама, когда, поблагодарив Дымова за помощь и договорившись, что Дима поедет следом за «Скорой», забралась к ней внутрь салона, меня удивила, чуть слышно прошептав:

— Йося… звонила…

Вздрогнула, ибо так матушка в последние годы звала Марию Иосифовну, с которой много разъезжала по курортам и санаториям.

Мрачно и непечатно мысленно вспомнила Ермакова и мать его, потом взглядом уточнила у врача, можно ли маме разговаривать. Ну и осторожно спросила:

— Чего хотела?

Мама скривилась и прошелестела:

— Просила… поговорить… с тобой…

— Не о чем нам с Марией Иосифовной теперь говорить. С внуками они могут общаться без меня, а с сыном её мы разводимся, и это моё окончательное решение.

Мама помолчала, прикрыв в глаза, а потом, когда «Скорая» остановилась около клиники, неожиданно заметила:

— Да, может, оно и… к лучшему…

Степень моего удивления не в состоянии передать даже богатый, могучий русский язык.

Определив матушку в клинику и пообщавшись с врачом о лечении и перспективах, возвращалась вместе с Димочкой домой, заскочив по пути в сад за Ниночкой, и размышляла о том, что же такое странное творится вокруг меня.