Развод. Ты всё испортил!
Шрифт:
Я же умная!
Хватаю телефон. Открываю браузер, ввожу запрос.
Палец дрожит над кнопкой вызова.
Если не сейчас – потом будет поздно.
Если не сейчас – я сломаю себе жизнь... То, что осталось от неё.
Если не сейчас…
Набираю первый подходящий номер. Клиника. Анонимно. Быстро.
Голос в трубке ровный, безразличный.
– Какой срок?
Отключаюсь. Начинаю считать...
Когда? В феврале? Тогда я уже забила на таблетки... Или раньше? Ошибка выжившего?..
Нет, тогда живот был бы больше. Или он вырос?
Сделать аборт на большом сроке – такой же большой риск.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Что делать?!
Снова подкатывает тошнота.
Телефон издает двойной писк. На экране высвечивается сообщение от Макса, записанного у меня как
«Толстяк Белобрысый».
«Ритуль, ты помнишь о своем обещании? Суд уже завтра!»
Что это?
Знак судьбы?
«Приезжай сегодня. Через три часа».
Отправляю. Быстро переименовываю контакт на «Максимка».
Я позволю ему сегодня добиться меня. Ведь он так долго об этом мечтал. А ребенок... Ребенок может родиться и семимесячным. И шестимесячным...
Глава 29.
Расторгнуть?
Ничего не понимаю.
Сжимаю веки, разжимаю, смотрю снова.
На экран ноутбука открыто электронное письмо от госуслуг, которое пришло полчаса назад.
Перечитываю уже трижды, но смысл его так и не укладывается в голове.
«РЕШЕНИЕ именем Российской Федерации Мировой судья участка N г. Краснодара ... Грань А. В. по иску Свердловой Ксении Викторовны (паспорт ***) к Григоряну Карену Георгиевичу (паспорт ***) о расторжении брака, руководствуясь ст. 199 ГПК РФ РЕШИЛ: Брак, зарегистрированный 05 июля 2011 года Аванским отделением ЗАГС Еревана Республика Армения, актовая запись *** между Григоряном Кареном Георгиевичем и Свердловой Ксенией Викторовной – расторгнуть, чем сделать соответствующую запись в книге актов гражданского состояния...»
Черным по белому. Расторгнуть.
Первая мысль – это какая-то ошибка. Заседание было перенесено в связи с состоянием Карена после операции. Я это приняла, как нечто неизбежное. И для себя решила, что он будет использовать эту причину так долго, как только сможет, чтобы оттягивать развод и раздел имущества. Месяц, два, три – неважно. Вечно тянуть он не сможет. А я, в свою очередь, уже давно не чувствую себя его женой. Не чувствую его частью моей жизни.
Расторгнуть...
Далее несколько строк про сроки апелляции и о вступлении решения в силу через месяц.
Что происходит?
И есть ли в этом какая-то логика?
Телефон вибрирует – адвокат. Я ему отправила файл сразу, как увидела.
– Дядь Толик, ничего не понимаю.
– А нечего понимать, Ксюшенька. Через месяц станешь свободной женщиной!
– Вы уверены, что в этом нет никакой ошибки? – я готова даже начать верить в совпадения, настолько странным мне всё это кажется. Вдруг, в этом городе существуют наши с ним полные тёзки, которые тоже разводятся? А что? Чем Бог не шутит?
– Уверен, девочка. Со мной в начале недели связывалась судебная канцелярия. Твой Каренчик отозвал свой иск об определении с ним места жительства ваших детей и согласился на развод. Запросил также, чтобы решение было принято без его присутствия. Я не стал говорить тебе заранее, чтобы не обнадеживать. Он мог передумать, сама понимаешь.
– Вы знали...
– Да. Следил за всем, ты не волнуйся.
– Дети?
– С тобой будут.
– А раздел?
– Ты там сидишь?
На всякий случай, проверяю, перед тем, как ответить:
– Да.
– Всё пополам. И машина, и счета... В общем, все заявленные нами активы. Фирма – 25%. Дом, сама понимаешь, не подлежит разделу, но это уже пусть остается на его совести...
– Понимаю...
Понимаю же?
– А еще он добровольно готов платить алименты. И условия по ним весьма приличные.
Нет, не понимаю!
И еще не понимаю, что чувствую. Радость? Облегчение? Безусловно, да. И замешательство. Где логика? Столько меня мучить, чтобы сделать в итоге так, как я просила с самого начала? Да еще и алименты сверху, которые я еще не запрашивала. Приличные.
– Это всё, Ксюшенька. Поздравляю еще раз. И ты не стесняйся, звони, если нужен буду.
Прощаюсь с адвокатом, еще раз читаю текст решения суда и захлопываю крышку ноутбука. Работать сейчас я не могу.
«И впредь любое общение с только через моего адвоката».
Мне надо с ним поговорить.
Я знаю, что его выписали вчера. Со слов Норы, его состояние стабильно улучшается. И хотя он еще слаб, чтобы вернуться к прежнему ритму жизни, Карен посещает все назначенные процедуры и делает всё, что ему рекомендовано, чтобы скорее восстановиться.
Он отвечает после первого же гудка.
– Привет, джана.
Голос отстраненный. Даже «джана», которым я столько раз просила его не называть меня больше, не цепляет меня – звучит пусто. В ней нет ни любви, ни ярости... Как привычка. Он просто привык меня так называть и, видимо, не может перестать...
– Карен, как ты?
– Твоими молитвами.
На фоне слышится приглушенный голос свекра: «Ты говори, я пойду».
– Я получила решение суда.
– Да.
Вот так, коротко.
– То есть...
– То есть, ты победила, Ксюш. Ты же хотела развода? Вот, я его тебе дал.
– Хотела, верно... – сглатываю. – И это...
– И это всё.
– Ты можешь объяснить, почему?
– Что «почему»?
– Почему вот так?
– Потому что я не хочу больше тебя мучить. Не хочу заставлять тебя быть со мной, если ты сама этого не хочешь. И сам. – Делает паузу, шумно выпускает воздух из легких. – Сам мучиться тоже не хочу. Жизнь слишком... Слишком хрупкая, чтобы тратить её на войну. Я не хочу с тобой войны. У нас дети.