Чтение онлайн

Всё изменилось только с появлением в моей клинике Рины. Она очень быстро отвоевала себе место в моей жизни и в моём сердце. Так незаметно, что когда я опомнился, было уже поздно. Я по уши влюбился. Не смог сказать себе стоп, отказаться от неё.

Трындец полный, какую кашу я заварил.

Встаю с кресла, спина затекла от долгого сидения. Комната слегка качается перед глазами. Морозный воздух щиплет кожу, выбивает дух из тела. Выдыхаю медленно, наблюдая за облачком пара, растворяющегося в темноте. Стою так, разглядывая людей внизу, машины, пока не коченею настолько, что перестаю чувствовать руки и ноги. В голове проясняется.

Надо собрать вещи, чтобы завтра Рина могла вернуться сюда. Нельзя допускать, чтобы она беременная скиталась по чужим квартирам.

Возвращаюсь в квартиру, достаю из кладовки чемодан. Складываю вещи бездумно, рубашки, брюки, документы, пару книг. На кухне выключаю свет, задерживаюсь взглядом на чашке, на которой ещё остался след от её губ.

Потом ложусь в кровать. Усталость наваливается мгновенно. И впервые за долгое время сплю без снов, просто проваливаюсь в чёрную тишину.

Наутро вытаскиваю чемодан из квартиры, отвожу его к маме. Отписываюсь Рине коротко:

«Квартира свободна. Береги себя.»

Перед тем как ехать в клинику, решаю заехать к маме. Моросит мелкий дождь, небо затянуто серыми облаками, и весь город кажется каким-то блеклым, будто выцветшим. На парковке перед психоневрологическим отделением почти всегда свободно, но сегодня машины стоят плотно. Выхожу, натягиваю капюшон и глубоко вдыхаю влажный воздух, пытаясь собраться с мыслями.

У поста медсестёр киваю дежурной, она узнаёт меня и улыбается:

— Ваша мама в хорошем настроении сегодня, можете заходить.

Открываю дверь палаты.

— Мам, привет.

Она сидит у окна в вязаном сером кардигане, волосы аккуратно убраны в хвост. Взгляд рассеянный, но в нём нет прежнего беспокойства.

— Саша? Ты где был так долго? — спрашивает она. — Когда ты заберёшь меня домой? Здесь ужасно кормят.

— Как только врач даст добро, — присаживаюсь на стул рядом.

— И сколько это может длиться? — она морщит лоб, словно пытается вспомнить, как давно здесь находится.

— Я поговорю с ним после того, как побуду с тобой. Не волнуйся.

Мама выглядит лучше, чем в прошлый раз. Щёки чуть порозовели, движения стали спокойнее. Но то, что она по-прежнему не узнаёт меня, беспокоит.

Мы сидим рядом молча. Она что-то рассказывает о «новой соседке по палате, которая всё время прячет хлеб под подушку», а я киваю.

Провожу с ней ещё полчаса, просто слушаю, поправляю одеяло, наливаю воду. Потом решаю найти лечащего врача.

В коридоре нахожу Сергея Денисовича, мужчину лет пятидесяти, в идеально выглаженном халате и с доброжелательным выражением лица.

— Сергей Денисович, доброе утро. Расскажите, как она?

— Доброе утро. Насколько я понимаю, вы уже были в палате. Значит, видели, что она до сих пор не восстановилась. Медикаментозное лечение требует коррекции. Те препараты, что она принимала раньше, перестали работать так же эффективно.

— Какие у вас прогнозы?

— Нам нужно время, чтобы подобрать новую схему лечения. Не могу сказать точно, сколько это займёт, всё зависит от того, как Мария Сергеевна отреагирует на новые препараты. Неделя — это минимум.

Я молча киваю. Неделя — это немного, но гарантий нет.

— Как вы считаете, нужен ли будет за ней постоянный присмотр после выписки?

— Как минимум первое время я бы советовал, чтобы кто-то был рядом. Если вдруг что-то пойдёт не так, это будет заметно.

— Понял. Спасибо.

Он уходит к другим пациентам, а я задерживаюсь на мгновение в коридоре, глядя в окно. Листья на деревьях пожелтели, ветер гоняет их по двору.

Выходя из клиники, достаю телефон. Экран вспыхивает новым уведомлением.

Рина: «У нас всё хорошо.»

Улыбаюсь. Даже короткое сообщение от неё — как глоток воздуха.

Жизнь круто изменилась. Настолько, что мне всё ещё трудно влиться в новый ритм. Новая работа, расставание с Вадимом, странный, осторожный формат нашего общения, постоянное внимание Алексея — всё это будто навалилось разом, и я не успеваю переварить. Иногда кажется, что я просто существую на автопилоте, выполняя каждое действие по инерции.

Меня всё же догнали некоторые симптомы беременности. Постоянно хочется спать. Глаза закрываются даже на совещаниях, и я всерьёз думаю, что могла бы жить как медведь: впасть в спячку, а проснуться уже к родам, когда всё самое тревожное позади.

Если вкратце, моя жизнь сейчас состоит из трёх пунктов: работа, еда, сон. После работы я прихожу домой, бросаю сумку в прихожей, разуваюсь на ходу, достаю из холодильника первое, что попадается под руку, чаще всего йогурт или готовая еда из супермаркета, отписываюсь Вадиму, что всё хорошо, и заваливаюсь спать. С утра всё повторяется. Ни сериалов, ни книг, ни прогулок, только эта монотонная круговерть.

Четырнадцать недель беременности. Сегодня — важный день: предстоит скрининг. Я переживаю, будто сдаю какой-то экзамен, на котором решается всё. В голове всплывают страшные слова: синдромы, мутации, отклонения. Гинеколог у меня чудесная, жизнерадостная женщина: шутит, рассказывает истории из практики, и каждый раз мне становится немного легче. Но стоит выйти из кабинета и остаться одной, мысли снова начинают гудеть, как осиное гнездо.

Наверное, именно поэтому я и решилась на расширенный скрининг. Пусть дорого, пусть ждать долго, зато хоть немного спокойнее. Конечно, он не даст ответа на главный мой вопрос — каковы шансы, что ребёнок не унаследует шизофрению. Она ведь не определяется ни по крови, ни по ДНК. Но хоть другие тревоги можно исключить.

Утром добираюсь в клинику на такси. На улице промозгло. В регистратуре мне улыбается медсестра с аккуратным пучком и идеальным маникюром.

Я сижу в очереди, кручу в руках пластиковую бутылку воды. Нервничаю настолько, что не могу заставить себя поесть. Взяла с собой злаковый батончик, но он лежит нетронутый, в горле ком.

Когда берут кровь, я отвожу взгляд, никогда не любила этот момент. Медсестра говорит спокойно, будто сто раз в день повторяет одно и то же:

— Результат будет готов в течение пяти–десяти рабочих дней. Если по каким-то показателям будет высокий риск, врач вам позвонит. А если всё в норме — просто придёт письмо на почту.