Чтение онлайн

Вадим: “Кто бы сомневался. Спокойной ночи, Рина.”

Последняя фраза с тем самым нажимом, от которого внутри всё замирает. Не отвечаю. Просто кладу телефон на тумбочку экраном вниз. Даже если бы я захотела выслушать, что бы это изменило? Факт остаётся фактом: он скрывал болезнь в семье. Он предал. И пусть у него тысяча объяснений, ни одно из них не заставит меня снова доверять.

Я больше не хочу копаться в прошлом. Там всё ясно. Хочу жить дальше.

Беру телефон и открываю чат с Алексеем.

Карина: “Спасибо за приятную компанию и цветы.”

Отправляю сообщение, не дожидаясь ответа. Откидываюсь на подушку, гашу свет. Долго не могу уснуть.

Алексей, как и ожидалось, оказывается не злопамятным. Он пишет только спустя две недели, видимо, вернулся из командировки. Предлагает кино.

И я соглашаюсь.

Мы выбираем вечерний сеанс. Берём билеты на задние ряды. В зале почти все места заняты, фильм на пике популярности. Перед кассой пахнет карамелью, пережаренным попкорном и кофе.

— Ты по какому попкорну, Карин? — спрашивает Алексей, когда подходит наша очередь.

— Солёный. Но ещё больше люблю начос с острым соусом.

— Тогда нам начос и большой солёный попкорн. Пить?

— Спрайт.

Он кивает, платит, и мы пробираемся по узкому проходу, лавируя между рядами. Я прижимаю к себе коробку с начос, и чувствую, как запах расплавленного сыра и перца пробуждает зверский аппетит. Похрустываю первой чипсиной и улыбаюсь.

— Честно, я давно не ела ничего настолько вредного, — говорю я, и он смеётся.

— Если бы знал твои вкусы, не стал бы тебя звать в ресторан. Притащил бы ведро этих начос прямо домой.

— Я бы не стала их есть просто так. — Я качаю головой. — Это же часть атмосферы. В этом и есть прелесть похода в кино. Ты не думаешь, сколько потом придётся отрабатывать в зале. Просто наслаждаешься вкусом, фильмом и приятной компанией.

Он чуть поворачивается ко мне, его профиль освещает мягкий свет экрана.

— Я польщён, что моя компания относится к приятной, — говорит тихо, с улыбкой, и на мгновение между нами становится тепло и спокойно.

Свет в зале медленно гаснет, оставляя нас в полумраке, и все звуки приглушаются. На экране сменяют друг друга яркие заставки рекламы, лица актёров мелькают в трейлерах, а я лениво доедаю последние хрустящие начос, вытирая пальцы салфеткой.

К моменту, когда начинается сам фильм, я уже расслаблена. Темнота, мягкое кресло действуют убаюкивающе. И вот в этой уютной отрешённости я вдруг чувствую его ладонь. Тёплую, уверенную. Алексей берёт мою руку так естественно, будто делал это уже сотню раз.

Я не двигаюсь. Просто позволяю себе почувствовать это прикосновение, не анализировать, не искать подтекст. Стараюсь сосредоточиться на фильме, на диалогах героев, на свете экрана, отражающемся в его глазах. Но внимание всё равно ускользает туда, где соприкасаются наши ладони.

Он смелеет. Пальцы крепче сжимаются, потом переплетаются окончательно. Я чувствую, как он украдкой смотрит на меня. И когда его большой палец начинает поглаживать тыльную сторону моей ладони, по спине пробегает дрожь.

Поворачиваюсь к нему, собираясь что-то сказать, остановить, может, прояснить. Но не успеваю. Алексей чуть наклоняется, и его губы мягко касаются моих.

Поцелуй лёгкий, почти невесомый, как прикосновение ветра. И всё же внутри мгновенно вспыхивает протест, будто тело и разум реагируют по-разному.

Если бы он задержался хоть на секунду дольше, я бы отстранилась. Потому что чувствую, не могу пока позволить себе кого-то пускать ближе.

— Карина, — шепчет он, едва отстранившись, — ты мне очень нравишься. Не против, если сегодня я провожу тебя до дома?

— Хорошо. Только ты же на машине.

— Я могу отвезти тебя на твоей, а потом вернусь за своей. Это не проблема.

Он говорит это спокойно, с лёгкой улыбкой. Алексей настойчив, но не навязчив. И я понимаю, почему ему хочется большего. Мы не подростки, не играем в долгие ухаживания. Ему нужен шаг вперёд. Мне — время.

Поторговавшись с собой и с внутренним голосом, который нашёптывает «не спеши», всё-таки соглашаюсь. И вот через полчаса машина плавно останавливается у моего подъезда.

Я зябко кутаюсь в пальто и оборачиваюсь к нему.

— Прости, но к себе я тебя не готова позвать.

— Понимаю. — Он кивает, улыбаясь. — Я рад, что мы выбрались в кино. Тысячу лет там не был. Если бы не ты, и фильм бы этот так и не посмотрел.

— Неужели не нашёл бы время?

— Я даже дома частенько сижу над бумагами. Времени на отдых почти нет, жалко тратить два часа жизни на кино.

Я улыбаюсь.

— Тогда пожалуйста. Я рада, что заставила тебя потратить эти два часа впустую. Мне тоже понравилось.

Он на мгновение становится серьёзным.

— Я же правильно помню, что у тебя завтра развод?

— Да. — Отвечаю, глядя куда-то в сторону, чтобы не встречаться с его глазами. — Так что спасибо тебе, что отвлёк. И что не дал целый вечер крутить в голове всё это.

— Если вдруг понадобится помощь или просто поговорить, звони. Для тебя я всегда свободен.

Он говорит это искренне, затем подходит ближе, осторожно обнимает. На прощание он касается моих губ лёгким поцелуем. Почти символическим, уважая мои границы.

И в этот момент я понимаю, что именно такую тактичность я и ценила всегда — способность не ломиться в закрытые двери.

Хоть сам развод назначен на десять утра, уже в семь я на ногах. Просыпаюсь резко. Несколько секунд лежу, вслушиваясь в тишину квартиры.

Я смотрю в потолок и понимаю: уснуть больше не получится. Бессмысленно бороться. Сбрасываю одеяло, ступаю босыми ногами на холодный пол.

Варю новую порцию кофе, крепкого, ароматного, но всего одну чашку. Теперь это мой максимум за день. Сижу у окна, грею ладони о кружку, наблюдаю, как по стеклу скользят редкие капли дождя. Город просыпается. Люди спешат по своим делам, и никому нет дела до того, что для кого-то сегодня конец целой эпохи.