Чтение онлайн

— Неважно, — хрипло повторила она.

Снег снаружи замедлился, но холод в ее сердце начал распространяться с ужасающей скоростью.

— Тебе не нужно оправдываться перед женой…

— Стой, — сказал он, когда уже она свесила ногу с края кровати.

Он обхватил ее за талию и притянул к себе.

— Ты была права… Черт, да, я так часто ездил в Лондон, чтобы быть подальше отсюда. Но это… это не то, что ты думаешь.

— Ты опять решил, что можешь читать мои мысли?

Он усмехнулся, но совсем не весело.

— Хотелось бы в это верить.

Мюриэль стиснула зубы, пытаясь высвободиться из его рук. Но чем сильнее она боролась, тем крепче он ее держал. Она дергалась, пока не устала и не начала задыхаться, опять оказавшись на грани слез.

— Но ты же сам просил выйти за тебя замуж, — сказала она, обмякнув. — Я думала, что наш брак будет чем-то большим, чем обычная сделка. Что я буду… не просто женой, а твоей возлюбленной. А теперь ты просто убегаешь, и я…

Она прервалась на всхлип. Мэл тяжел вздохнул, ослабив хватку.

— Ты должна была стать красным флажком, Мюри.

Она замерла, позабыв про слезы, и повернулась, чтобы уставиться на него.

— Что, прости?

— Ты должна была стать моим новым красным флажком.

— Я… я не понимаю.

— Сколько себя помню, моя жизнь определялась разными целями, которых нужно было достичь, чтобы порадовать отца. Чтобы он кивнул и сказал, что я достоин его титула, его состояния… Про себя я называл это красными флажками. Так было, ну… проще. Немного веселее.

Его голос внезапно стал усталым, будто он резко постарел лет на десять. И у Мюриэль сжалось сердце. Она несколько раз удивленно моргнула, ошеломленная тем, что Мэл впервые показал себя таким… уязвимым? Она направила руку и нерешительно провела ею по его колену.

Этого было ничтожно мало, но она всё равно надеялась, что он ее почувствует поддержку. Ей вдруг стало стыдно, ведь не только Мэл месяцами изображал равнодушие — она тоже этому научилась. Разве она не возвела собственные стены на фундаменте одиночества и обиды? В целом, она вела себя точно так же, как и он.

— У графа должна быть графиня… — тихо сказала она.

На столике рядом с кроватью последняя свеча вспыхнула ярко-оранжевым цветом и погасла, погрузив спальню во тьму. Единственный свет, который у них остался — серебристый отблеск полумесяца, то и дело выглядывающего из-за облаков.

— А юная леди должна составить хорошую партию, — продолжила Мюриэль.

— Именно так.

— Но тебе не обязательно искать одобрения отца теперь, когда он…

Она осеклась на полуслове. То, что она собиралась сказать, прозвучало бы неуместно, практически грубо. Но ведь отец Мэла и правда умер.

Мюриэль уже решила, что испортила всё окончательно, но Мэл лишь понимающе улыбнулся и коротко кивнул.

— Всё верно. Теперь, когда отец мертв, его одобрение не имеет смысла. Но что, если я обнаружу, что недостоин тебя? Твоего одобрения? Ты такая…

Ей захотелось крикнуть, что он несет несусветную чушь! Она подалась вперед и остановила слова, коснувшись его лица.

— Ты не должен мне ничего доказывать, Мэл. Я уже выбрала тебя, и наш брак… Он может быть лучше! Понимаешь? Он может быть всем, чем мы захотим! Но только не тогда, когда ты прячешься… Ты разве не хочешь хотя бы попробовать?

— Хочу, — произнес он чуть хрипло, и его глаза приобрели знакомый блеск, когда вновь опустились на ее грудь. — А еще я хочу… Боже, Мюри, ты голая и мы в постели, давай выясним всё остальное утром.

— Утром? Мэл…

Он заставил ее замолчать поцелуем, и она со стоном желания отдалась неизбежному.

Мэл не знал, как долго он лежал в тишине и наблюдал за спящей рядом Мюриэль. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Одеяло сбилось у ее талии, но если ночью он восхищался изгибами ее тела, то теперь, при свете утренних лучей, ему хотелось вглядываться в ее лицо.

Ее кожа изысканной бледности со слабым оттенком розового румянца, который всё ещё сохранился на ее щеках. Слегка приоткрытые губы, изогнутые брови и длинные ресницы, указывающие на крошечную родинку рядом с аккуратным носом.

Она была красавицей. Тот тип, который издавна очаровывал поэтов и королей.

Чудо, что она выбрала его.

И он определенно был очарован, когда впервые увидел ее. Было лето, и ему не терпелось уйти с очередного бессмысленного приема, чтобы начать гранд-тур, но ее вид — великолепной принцессы, одетой в платье цвета слоновой кости — лишил его дара речи. Заставил замереть, как вкопанного.

Она широко улыбнулась ему и похвалила цвет его жилета.

— Изумрудный вам к лицу, лорд Одли!

Он не помнил точно, что ответил ей тогда. Без сомнения, что-то сухое и глупое, ведь улыбка тут же исчезла с ее лица.

Мэл и сейчас бы не назвал себя образцом обходительности, но в тот день он определенно был ослом. Иначе бы Мюриэль не скрылась с такой ошеломляющей скоростью.

Он уехал, а когда год спустя вернулся в Лондон и оказался на приеме у лорда и леди Харингтон, то с удивлением обнаружил, что его принцесса превратилась в королеву. И она всё еще думала о нем. Ведь Мюриэль бросала на него столь выразительные взгляды, что их невозможно было ни с чем спутать. В них причудливо смешались детское любопытство, возмущение и пылкий интерес.

Но Мэл опять повел себя, как сопливый школьник. Он отводил глаза всякий раз, когда она на него смотрела.

Неизвестно, чем бы обернулось его идиотское поведение, если бы виконт Рочфорд, с которым он пришел на бал, так много не пил. Мэлу впервые захотелось поблагодарить кого-то за пьянство.

Пока Рочфорд хлестал игристое, пуская слюни на Элоди, — старшую сестру Мюриэль, — Малкольм осушил один бокал бренди, потом второй, и храбрость наконец-то ударила ему в голову.

Он даже не сомневался, что, когда Мюриэль покинула зал, она хотела, чтобы он пошел за ней. А потом тот поцелуй…

На следующий день Мэл пришел в ужас от того, как непочтительно он обращался с ней. И поспешил положить начало ухаживанию, сообщив отцу, что надумал жениться.

Хотя, это с натяжкой можно было назвать ухаживанием. Всего лишь брачные переговоры между графом Дорсетом и Кендалом.

Им было невдомек, какое сильное нетерпение нарастало внутри Мэла. Чувство срочности его не отпускало… Нужно было скорее жениться на Мюриэль. Быстрее, еще быстрее — заявить на нее права и уложить в постель, пока она не вышла из-под его контроля. Пока не отказалась от него, не приняла другое предложение и не спуталась с каким-нибудь обаятельным лордом. Если бы случилось последнее, отец отверг бы любые переговоры.