Чтение онлайн

Вот только что ему сделать, чтобы ее переубедить? Удивить? Порадовать? Мэл решительно не понимал, как именно. Усыпать ее комнату цветами, превратив спальню в оранжерею? Возможно… Но он не был уверен. Он уже даже не был уверен, что выбрал правильный подарок Мюриэль на Рождество.

Что способно ее порадовать? Он точно знал, что она любит ткани всех оттенков зеленого, жемчужные серьги и вишневые десерты. И он мог бы заказать всё это прямо сейчас, чтобы вечером бросить к ее ногам, если бы верил, что это сработает.

Мэл с тяжелым вздохом откинулся на стуле и потер пальцами веки. Как бы не было печально, но ему нужен был совет. Одному ему не справиться… Черт, как же это нелепо! Он граф, который не может совладать с собственной женой! Если бы отец был жив, то, без сомнения, умер бы еще раз — уже не от чахотки, а от позора.

Но делать было нечего. Малкольм вызвал к себе Джонсона.

— Что я могу для вас сделать, милорд? — уточнил камердинер, когда вошел.

Мэл уже приготовился обрушить на него поток вопросов, но замер на полуслове.

Камердинер смотрел на своего господина и ждал распоряжений, но тот внезапно осознал, что в сердечных вопросах Джонсон ему не поможет. Наверное, это была одна из немногих вещей, в которых тот был бесполезен. И вовсе не потому что, что он был плохим человеком, наоборот, — Джонсон был порядочным и исполнительным, блестящим профессионалом, но… Мэл не мог припомнить, когда в последний раз видел его рядом с женщиной. За исключением женщин из персонала, конечно же, но это было не то, совсем не то.

Нет. Если Малкольм собирался проникнуть в сердце Мюриэль, ему необходимо было послушать кого-то, кто был сведущ в таких делах. Кого-то, кто понимал бы, что творится в голове у женщины, желающей развода.

Наверное, ему бы помог какой-нибудь первоклассный повеса или всеми обожаемый дамский угодник, но где найти такого в собственном поместье? Здесь только он, — решительно ничего не понимающий, — обиженная Мюриэль и слуги…

Идея озарила его так внезапно, что Мэл вздрогнул, почти подпрыгнул. Ну конечно!

Он радостно хлопнул ладонью по столу и улыбнулся.

— Джонсон, позови ко мне Кэти, немедленно.

Глаза камердинера слегка округлились, но он быстро скрыл удивление.

— Вы имеете в виду служанку Ее Милости?

— Именно. Только постарайся сделать так, чтобы госпожа ничего не поняла. То есть, не говори прямо, что это я вызываю Кэти.

Джонсон вопросительно приподнял бровь.

— Должен ли я соврать, если графиня спросит?

Это прозвучало ужасно. Обманывать Мюриэль вовсе не хотелось, как и выставлять себя лжецом в глазах своего же камердинера, но выхода не было.

Мэл махнул рукой.

— Ты меня услышал, Джонсон. Придумай что-нибудь.

Тот сдержанно поклонился и пошел исполнять приказ. А Малкольм поднялся из-за стола, преисполнившись радостного возбуждения. Он принялся расхаживать взад-вперед по кабинету.

План казался Мэлу отличным. У кого еще спрашивать о мечтал его жены, как не у ее любимой служанки? Наверное, лучше бы с этим справились только сестры Мюриэль, но приглашать их к себе не было времени, не говоря уже о письмах.

Мэл подошел к окну. Снаружи слуги расчищали двор, сгребая лопатами снег, плотно покрывавший землю после ночного снегопада. Люди графа Кендала усердно трудились, и ему это нравилось. Как и нравилось то, что он наконец-то нашел к своей проблеме правильный подход.

Если думать о разводе не как о прихоти Мюриэль, а как о рабочей задаче, которую нужно решить как можно скорее, он больше не кажется катастрофой. А Мэл всегда был чертовски хорош в решении рабочих задач.

Через пару минут в дверь постучали, и он слишком громко воскликнул:

— Войдите!

Джонсон открыл дверь, впуская в кабинет растерянную Кэти.

Девушка присела в глубоком реверансе, едва ступив за порог, а камердинер направил на графа вопросительный взгляд. Мэл подал ему знак рукой.

— Оставь нас, ты можешь идти.

Джонсон вышел. Кэти всё еще сидела в поклоне. Малкольм попросил ее встать.

— Кэти, я вызвал тебя по очень важному делу. Госпожа не знает, что ты у меня?

Служанка покачала головой.

— Нет, милорд. Я и сама не сразу поняла…

— Прекрасно, — кивнул Мэл. — Сейчас я буду задавать вопросы, а ты отвечай честно, а потом постарайся сохранить наш разговор в тайне.

На лице у Кэти отразился страх, и она опустила глаза в пол, но всё-таки пробормотала:

— Конечно, господин, как прикажете.

Мэл отошел от окна и снова начал ходить туда-сюда. Недолго думая, он решил переходить сразу к делу.

— Кэти, скажи мне, чего бы хотела твоя госпожа?

Девушка недоуменно нахмурилась.

— Эм… простите, милорд, но я не очень понимаю…

— Вспомни, говорила ли графиня в последнее время о чем-нибудь, что могло бы ее порадовать? Может, она упоминала какой-нибудь особый подарок, который бы хотела к Рождеству? Или обсуждала с тобой украшения, платья?

Все женщины любят украшения и платья, Мэл свято в это верил. Вопрос только в том — какие именно? Может быть, Мюриэль хочет чего-то особенного?

На секунду в его голове раздался ее отчаянный возглас: «Нет, Мэл! Новые платья не сделают меня счастливой!». Сомнение шевельнулось в его душе, но он его прогнал. Мюриэль выпалила это в пылу ссоры…

— Кажется, недавно госпожа действительно говорила о платьях… — еле слышно произнесла Кэти.

Мэл остановился и просиял. Ну вот, он так и думал!

— И что именно она сказала?

Выражение лица служанки стало таким несчастным, будто она вот-вот свалится в обморок.

Кэти медлила, и Мэлу стало не по себе.

— Кэти? — повторил он. — Что именно сказала госпожа?

— Милорд, вы могу ли я говорить открыто?

Малкольм закатил глаза. Боже правый, сначала Джонсон, теперь она — почему они спрашивают такие очевидные вещи? Разумеется, они могли говорить с ним открыто, меньшего он от слуг и не ждал. Выражаться ясно, четко и по делу — вот залог любого успеха.