Чтение онлайн

Саша притормозил возле шашлычной. Пока он ходил за заказом, Арина слазила на заднее сиденье и взяла кофту. Валялась там всегда одна, под такие вот случаи. Как всё-таки хорошо, что есть Сашка...

Они молчали до самого откоса. А потом разговаривать уже было можно: они организовывали быт. Из багажника извлечён был кусок брезента и торжественно расстелен на развилке двух тропиной, под большим деревом - одна тропка забиралась оттуда на сам откос, а другая сбегала вниз, в заросшее терновником русло пересохшего ручья и дальше, ко дну балки. А потом можно было есть шашлык, смотреть на ранние летние звёзды и обсуждать всякую ерунду - от репеллента против комаров (не действует, зараза!) до способов ловли степных сусликов. На этой-то теме и затренькал мобильник.

– Угадай мелодию, - пробурчала Арина, принимая вызов. Саша деликатно отвернулся.
– Чего такое?.. Ага... Угу... Нет, я к подруге пойду... У меня их много?
– ехидно.
– Из универа которая... Ага, со мной... И заберёт... Не знаю, утром... Только туда не звони, её отцу мобильник аппаратуру сбивает. Ну откуда я знаю, какую? Всё, пока. Бля-ааа!
– с чувством.
– Ну, ты только подумай...

– Опять подруга?

– Опять, - девушка плюхнулась на спину, заложив руки за голову.
– Опять нет никакой подруги. Она в Астрахань с утра уехала, с родителями вместе, - помолчала, некультурно обкусывая с пальца заусениц.
– Не пойду я домой. "Лучше смерть, чем бессилие". Под знамя Сен-Дени!

– Аря, почему ты с ними не поговоришь?

– А меня слушают?
– перевернулась на живот, в глазах блестит живейший интерес. Смотрит. Александр нехотя встал, принялся собирать с земли пластиковую посуду с остатками "ужина на природе".
– Сашка, это же старый спор, сколько раз ты меня убедить пытаешься, что нельзя с ними ссориться. Ну, ты же взрослый человек... вроде... ну и оставь ты эту тему в покое, наконец...

– ...и лучше подумай, как тебе меня развлекать до завтрашнего утра, - передразнил он.
– Допрыгаешься ты, Арька, попомни мои слова. Не уходи от проблемы, она ведь от этого не девается никуда.

Нечего ответить. Выяснит родитель, что дочь вместо подруги проводит ночное время с собственным водителем, и плохо будет обоим. Какая разница, если дочь в это время не помышляет ни о чём, кроме ночной рыбалки, чтения книг и игр в каком-нибудь клубе. Какая разница, что водитель в принципе согласен проводить время так же. Какая, в конце-концов, разница - нет интима, так будет. Он же - стервец!
– того и ждёт, а ты куда смотрела, от тебя не ожидал, не ожидал...

– А и плевать, - меланхолично заявила девушка, болтая в воздухе ногой.
– Поехали лучше на пляж, вода сейчас как молоко...

Обед тогда накрыли в большой светлой гостиной. В открытые окна из сада лился солнечный свет пополам с "целебными ароматами" каких-то там экзотических маминых трав. Тихонько скрипели плетёные кресла, когда люди привставали, чтобы взять что-нибудь с другого края стола. Изредка раздавалось звяканье фарфора о фарфор, когда опускались на блюдца чашки с чаем. Вадима уже куда-то унесло "по делам", а Арина как раз ела хлеб с джемом, когда отец, отложив в сторону газету, бросил невзначай:

– Кстати... ты уже попрощалась с Александром?

Арина замерла на секунду, потом вынула ненадкушенный хлеб изо рта. Спросила подозрительно:

– А куда это он собирается?

– Ты разве не знала? Он утром уволился. Уезжает домой в Волгоград.

– То есть как... в Волгоград? Уволился?
– тупо повторила девушка.
– Зачем?

Отец пожал плечами, уже раскрывая новую газету.

– Нашёл другую работу, очевидно.

Мама встала, суетливо собирая со стола грязную посуду. Арина всё так же тупо смотрела, как она двигается. Потом заметила, что всё ещё держит кусок хлеба с джемом в руке, и молча положила его на блюдце.

– Твоих рук дело?

– Арина, - мама осуждающе нахмурила брови.
– Что ты отцу говоришь?

– Нет, почему же, пусть говорит, - всё так же, не отрываясь от газеты, ответил отец.
– Новую работу я ему нашёл, а желание уйти он выразил сам. Не держать же человека.

– Вот так, значит...

Мама ушла в кухню, неся стопку тарелок. Загремела там какой-то кастрюлей, явно сохраняя нейтралитет. Отец ответил неожиданно резко, что не вязалось с его внешностью. На секунду Арина опешила.

– Да, так. Пока он тебе окончательно голову не заморочил, лучше будет, если вы перестанете общаться.

– Да с чего ты решил, что...

– Аря, ты ещё ребёнок, а он - взрослый мужчина. Я сам мужчина, много лет на свете прожил и могу понять. Аря! Арина! Вернись, кому сказал!

– Говорила я тебе, не трогай её, - осуждающе раздалось из кухни.
– Люди бегают, ищут, а у нас всё на глазах! Нет, тебе надо обязательно лезть! Прямо как твой папа, перестраховщик проклятый...

И понеслось...

А из трубки женский голос всё повторял, как заведённая пластинка: "Абонент находится вне зоны действия или номер временно заблокирован".

...Магазин встретил суетой. Эту суету и смысла-то описывать нет, каждый человек, который хоть раз в жизни был в огромном супермаркете с тучами покупателей и толпой затурканных "менеджеров по продажам" может вполне самостоятельно нарисовать себе картинку происходящего столпотворения. А тем, которые указанное место не посещали, пересказывать всё равно бесполезно... это надо видеть.

Девушка видела только куртку.

Точнее, не только. Но сначала - куртку. Ярко-синяя куртка на чьём-то там пуху, сто пятьдесят долларов. На кассу, пожалуйста. Потом ещё был спортивный костюм, пара смен белья, новая футболка... С шапкой вышло не очень - очень хотелось купить новую, но ещё больше не хотелось снимать старую, показывая далеко несвежие волосы... Пришлось забыть о ней.

Да что вы говорите, новая карта под скидку? И сколько там? А можно сначала её, а потом уже посчитать?.. Ах, вы так и делаете... Пожалуйста-за-покупку...

Деньги ещё оставались, и вполне хватало. И дальше... Мысли потекли чётко и вполне уверенно. На самом деле, уезжая, она поддалась чувствам, и не более того. А сейчас следовало взять себя в руки и начать, наконец, действовать. Ещё днём, выходя из магазина, она заметила, как шёл к своей машине милиционер, что-то выговаривая в рацию. А шёл он мимо ряда машин, в котором стояла и её собственная - и вот беда, с номеров у неё кто-то рифлёной подошвой соскоблил грязь, открывая цифры на всеобщее обозрение...