Чтение онлайн

Где-то через неделю после громкой посадки гостя с Земли, с пусковой площадки космического центра Холта, названного по имени Капитана Платформы «Сол насьенте», стартовал орбитальный самолёт. Разгонные блоки омыли морем огня стартовые конструкции, оторвали серебристую птицу от земли, потащили в небушко разгоняя кораблик с раскручивающейся турбиной прямоточника внутри и, отработав своё, упали в джунглях. Дальше самолёт поднимался сам, сжигая сотни килограммов дорогого топлива в секунду ради того, чтобы доставить на орбиту только одного пассажира — Юджина Дадли.

Узнай об этом пресса — несдобровать. Поднимется шумиха, что, мол, частные лица повадились использовать федеральную собственность для увеселительных прогулок, да за чей это счёт, да как так можно… И действительно, ни клочка земли, ни кусочка железа с космодрома семье Дадли не принадлежало — но тут как посмотреть. Если твой прадед закладывал Центр, твой дед его открывал, с нынешним Начальником космодрома ты учился в Университете, а пилот орбитера выучился на профессию благодаря полученному от тебя гранту… Почти частная собственность.

Земля превратилась в серо-зелёный ковёр, окаймлённый морской гладью. Река Булл-Ран выносила в море пресную воду, речные растения, мусор, унесённый с берегов по весне, грязи добавлял порт Корк Си, горожане гадили помаленьку на пляжах и сверху казалось, будто струя чернил клубами расходится в чистой воде, игравшей всеми оттенками синего цвета дальше на океанском просторе. Остатки атмосферы под вой турбины лёгкой дымкой срывались с обтекателей. Наконец, всё стихло. Самолёт ощутимо потянуло вверх, вбок, в динамике раздался голос пилота:

— Мистер Дадли, мы на орбите. Вы хорошо себя чувствуете?

— Всё нормально, — Дадли прислушался к ощущениям. — Да, всё хорошо.

Крайний раз он поднимался на орбиту во дни студенческой молодости. Волнение, напускная бравада перед товарищами, восторг от вида планеты, звёзд, Солнца, сияющего через светофильтры — всё это осталось в прошлом.

— Я хотел бы, чтобы мы хорошо поняли друг друга, — сказал пилот. — В данный момент ещё непоздно выйти на переходную орбиту и через четыре часа состыковаться с Контролем. Если мы останемся на прежнем курсе, то будем почти сутки лететь до Колосса. Врачебную помощь могу оказать только я или второй пилот.

Дадли кивнул:

— Нет, всё в порядке, продолжайте полёт. Я могу отстегнуть ремни?

— Да, конечно, — ответил пилот. — Если я понадоблюсь — вызовите по внутренней связи.

Дадли кивнул, сражаясь с застёжками. Настоящая паутина ремней опутывала пассажира в ложементе — хоть на помощь зови… Обошлось. Дадли воспарил к потолку, подвигал ногами-руками, прислушиваясь к ощущениям. В свои шестьдесят он мог дать фору многим молодым, тем более что нынешнее поколение колонистов нарастило жирок, забывая, с каким трудом их предки отвоевали место под новым солнцем. Невесомость отзывалась лёгкостью во всём теле — с едой стоило повременить, а вот пить хотелось. Дадли вернулся на ложемент. Включил обзорный экран, настроил вид с наружных камер кораблика: белесая дуга атмосферы в лучах Солнца, звёзды, Колосс, спутник Холта прямо по курсу. Дадли сделал глоток из бутылки с водой и принялся за работу. Предстояло много сделать: заброшенный и почти забытый проект обретал плоть и кровь, появилась новая информация, не имевшая никакого отношения к финансам Холта или Дадли лично, но денежные потоки, ворочавшиеся в целой солнечной системе давно перестали волновать его. Как и любой крупный бизнесмен, в какой-то момент Дадли обнаружил в себе маленького Гитлера.

Раз в месяц спутник Холта, Колосс, заходил в тень планеты и в Арштуне, городе на поверхности спутника, это время называли ночью Девы. Корабль, стартовавший с поверхности планеты в определённый момент, мог двигаться в шлейфе магнитного поля, прикрытый небесным телом от солнечных бурь и космического излучения. Это считалось опасным трюком: аккумуляторов самолёта и солнечных батарей только-только хватало прикрыться от радиационных поясов Холта, зато, пожертвовав стыковкой с Контролем и подготовкой межпланетного буксира, можно было сэкономить до двадцати часов. Дадли не колебался: время деньги.

Он работал с документами. Когда в систему придут проверяющие — а они уже в пути, можно не сомневаться — их глазам должна предстать совершенно определённая картина. Разруха в поселениях, воровство чиновников, перебои в межпланетном сообщении и всё это — на совести властей Федерального образования. На совести Сингха. Обязательно нужно остаться белым и пушистым, ведь он, честный бизнесмен, вынужден вести дела с федеральными властями, соглашаясь на любые «хорошие» предложения и тому должно найтись множество подтверждений в документах, заверенных цифровой подписью Сингха и его собственной. Всё перероют. Каждый бит информации проверят, изучат под микроскопом лучшие ищейки, профессионалы, с абсолютной, Советом Безопасности ООН дарованной, властью. Поэтому пришлось притащить на борт целую пачку бумаги и распечатывать каждый документ, изучая до буквы, до запятой. Всем ведь известно, что текст на экране компьютера и текст на листе бумаги это два разных текста.

Иногда он уставал. Буквы скакали перед воспалёнными глазами и тогда Дадли звонил своему бухгалтеру, звонил Сингху, позвонил даже жене, чтобы узнать, что погода испортилась, и дети сели смотреть фильм, а через час будут обедать.

— О, дорогая, — промурлыкал Дадли, — я даже отсюда вижу, что над островом ни облачка.

Он вывел на экран планшета карту погоды.

— Ветер, — прозвучало в ответ, — деревья до земли гнутся и на реке волны — мастерскую залило.

И это было правдой.

Наконец, самолёт вышел на орбиту Колосса. Пилот сделал виток вокруг спутника, спустился в атмосферу планетки и, перед заходом на посадку, лихо побрил вершину кратера, вздымавшегося над куполом Арштуна. Самолёт мягко опустился на обозначенную посадочными огнями площадку. Робот-буксир закатил машину в ангар. Свет ламп померк в клубах дезактивирующего аэрозоля.

— Мистер Дадли, мы приземлились, — прозвучало в динамиках, — пожалуйста, не вставайте с ложемента, эвакуационная команда на подходе.

— Я понял вас, спасибо, — Дадли потянулся, с удовольствием чувствуя вес собственного тела.

Меньше, чем на Холте, но всё лучше невесомости.

Спустя десяток минут в салоне появились три фигуры в комбинезонах и масках: женщина с нашивками Стюарда, доктор (его комбинезон украшали красная чаша со змеёй) и Мик Майерс, Дадли узнал его по торчащим из-под маски патлам волос.

Женщина сняла маску, открыв миловидное лицо с короткой чёлкой, прикрывавшей лоб. Доктор последовал её примеру, Майерс поднял маску на лоб, кивнув патрону.

— Мистер Дадли, — сказала она, — приветствую вас в городе Арштун. Как ответственное лицо, должна спросить вас: вы провозите запрещённые Декларацией предметы?

— Нет, — Дадли улыбнулся. — У меня здесь накопился кое-какой мусор. Его нужно уничтожить.

— Мусор грязный? — спросила женщина.

— Бумажки, — Дадли показал пластиковый пакет с изрезанными в лохмотья документами.

— Вы нуждаетесь в медицинской помощи? — спросил доктор.

— Нет, благодарю вас, — отозвался Дадли. — Я прибыл на встречу с мистером Майерсом, я прекрасно себя чувствую, я не везу ничего запрещённого, и я бы выпил чего-нибудь, с вашего позволения.