Чтение онлайн

За время поездки я выслушал ещё много всего интересного.

Собственно, профессор высказывался обо всём, мимо чего мы проезжали.

К примеру, я многое узнал про липы и прочие медоносы. Александр Николаевич даже периоды цветения основных видов медоносов примерно определил, загружая меня цифрами. Зато я теперь знаю, что иван-чай вполне может конкурировать с липой по добываемому мёду с его цветов.

Сравнение коровьего стада с его смоленскими аналогами вышло не в пользу местных особей, зато овцы оказались хороши. Но в особый восторг профессора привели гуси. По его словам, они чуть ли не в полтора раза массивней своих смоленских собратьев.

Когда показалось усадьба имения Петровское, я был настолько переполнен самыми разнообразными сведениями, что перестал их в какой-то момент воспринимать. Мозги попросту запросили пардону и ушли в отгул. Так что во двор усадьбы я въехал со слегка остекленевшим взглядом.

Полугрюмова нам нашли быстро, и управляющий повёл нас по ремонтируемой усадьбе. Ремонт ещё был закончен не полностью, но до его полного завершения, со слов управляющего, оставалось не больше пары недель.

При первом знакомстве усадьба показалась мне небольшой. Как выяснилось, зря. Я тогда просто не стал заходить, оттого и не понял, что выстроена она в виде буквы П, где верхняя её часть и есть та, что смотрит парадным входом во двор.

Что взволновало профессора – так большое помещение на первом этаже в правом крыле. Не удивлюсь, что прежние хозяева планировали здесь изобразить зал для танцев.

Отчего-то дворяне повёрнуты на том, чтобы пару раз в году дать бал. Просто фетиш какой-то у них на этом деле.

– Это же можно переделать в оранжерею под круглогодичные опыты… – словно заворожённый, медленно начал оглядывать профессор ещё недоделанный зал, – Вот только света не хватит, – спустя полминуты, с досадой заметил он, собираясь отказаться от своей мечты.

– Со светом я вам запросто помогу, – остановил я профессора, когда он уже засобирался на выход, – Есть у меня пара разработок на перспективу. Думал, предложить их для устройства балов, но и для нашей цели вроде должны подойти. Просто скажите, сколько и каких светильников вам потребуется? К примеру, вот таких по свечению, – скастовал я здоровенный Светляк, загоняя его под потолок.

– И где я мага возьму? – полюбовался Александр Николаевич на освещение, но затем отрицательно мотнул головой.

– Я вам поставлю артефакты. Самозаряжающиеся. Двадцать часов они будут заряжаться, а потом четыре часа примерно так светить, как мой Светляк. Для оранжереи такого света достаточно?

– Володя, ты же не шутишь?

– Да какие шутки! У меня эта модель уже полтора месяца в черновиках готова. Всё руки не доходят, чтобы её в металл перенести.

– А ты сможешь зажечь здесь сразу четыре таких светильника? Мне бы посмотреть – хватит или нет света растениям, – попросил профессор.

Зажёг четыре, и ещё раз повторил, что артефакты ничуть не хуже будут светить.

Тут я ни разу не соврал. Примерно на то они и сконструированы.

Что такое бал, который кто-то из дворян надумал устроить зимой? Прежде всего – это порядка двух – трёх сотен свечей, каждая из которых толщиной в два пальца. Денег на них уходит изрядно. Но гораздо больший недостаток в том, что они нагревают воздух и делают его душным, выжигая кислород. В какой-то момент, когда я планировал и изобретал для себя доходы, идея с такими светильниками показалась мне здравой, чтобы заменить ими люстры со множеством свечей, но гораздо больше тогда меня увлекла связка Камней.

У меня скопилось большое количество Камней из тех же сусликов – мутантов и сайгаков.

Мелочёвка, на которой что-то серьёзное и достойное вряд ли создашь. А вот если взять четыре Камня, и использовать хитрую схему их подключения, то они очень даже ничего выглядят!

Просто два камня включаем последовательно, а потом их стыкуем с такой же парой, но уже включённой параллельно. В итоге получаем очень приличный накопитель Силы, и уже совершенно другого класса, как и ценовой категории. Недостаток у него всего лишь один – он громоздкий. Зато по всем остальным параметрам вполне соответствует тому, который дороже его раз в десять – двенадцать.

Так-то – замечательно же? Я сообразил, как из мелких Камней, чуть ли не мусора, сооружать нечто крутое! Пусть сложно, зато каков результат!

– Если ты ещё скажешь, что и обогрев в этой оранжерее будет от магии… – подбежал ко мне профессор, успев обследовать все углы зала на предмет освещённости.

– Пф-ф-ф. Тут две печи – голландки, а для усадьбы я заказывал четыре воза дров. Василий, их уже привезли?

– Три воза уже в сарае, а четвёртый начальник вашей охраны попросил чурбаками доставить на задний двор. Охранники их ради тренировки колют, чтобы удар топором нормально поставить, – уловил я в голосе управляющего тревожные нотки.

– С местным населением трудности были? – в лоб спросил я у Василия.

– У меня – нет, а вот с наймом работников на поля ожидаются проблемы.

– Много денег просят?

– Не пойдут они к нам работать!

– Это ещё почему?

– Так, кулакам задолжали, а кто нет, те запуганы. Но в найм ни один не выйдет. Боятся.

– Толком объясни.

– Ваше благородие, тут дело такое. Есть в селе два брата. Гордеевы их фамилия. Обоим уже под пятьдесят, но ещё крепкие, и сыновей они вдоволь наплодили. У одного трое, у второго и вовсе пятеро. Сколько зубов сельчанам эта семейка повыбивала, не счесть. И так всё делают, что не придерёшься. Вроде того – сцепились мужики или парни, так то дело обычное. А ещё они деньги или зерно под посевы в рост дают. Как пауки всё село долгами опутали, а против них и слова кто боится сказать. Зато они не стесняются. У кого их мелкие внучонка обидят, а то и вовсе девку, да так, что вовек не отмоется.

– А что хотят-то? – задал я вопрос напрямую, прекрасно понимая, что не лихости ради вся катавасия этими Гордеевыми затеяна.

Должен быть движущий мотив, и он, как правило прагматичен и понятен.

– Сельчане говорят, что Гордеевы при прошлом Главе вроде опричников были, за что льготы во всём имели. Им и земли лучшие перепадали, и пастбища, и покосы. Зато по указке Главы они без сомнений ходили задирать неугодных, и крепко рожи им бить. Того же сына кузнеца дубинками так отходили, что он до сих пор на ноги встать не может. Причём, не отцы били, а их сыновья. И жалобы я от женщин слышал, на самых мелких их отпрысков, внучат. Боятся люди, но жалуются. Говорят, нет ни одной малолетки в селе, которую бы эти ироды не пощупали, а потом про то всем не рассказали. Почитай, честных невест скоро в селе и не останется. С такой-то славой – бери любую и на сеновал тащи, если полюбовно договоришься или припугнёшь. Это же не как раньше, когда к недотроге не подойти было. А кому жаловаться? Если что – так детишки же пошалили.

– Гордеевы, значит. Интересно. А где с ними поговорить можно? Со старшими? Так, чтобы не их к себе звать, а вроде, как само собой вышло. Иначе то много чести им будет.

– Так они оба каждый вечер в трактире сидят. Все, кто им должен, или денег занять хочет, туда по вечерам приходят, – выдал местный расклад Полугрюмов, – А так как сыновья у них самого разного возраста, а у старших уже и свои есть, то считайте, что они свою шишку среди всех слоёв сельчан держат. Часть крепких мужиков ещё держится, так у них свои хозяйства.