Чтение онлайн

– Ты… ничего не докажешь, – прошипел он, сжимая окровавленную обмотку на колене. – Нападение… Разбой…

– Какое милое заблуждение, – усмехнулся я. – Я – новый владелец имения, со всеми вытекающими отсюда правами. А вы – банда, устроившая засаду на хозяина земель, да надумавшая совершить ещё и другие убийства при этом. Это называется – бунт. За такое в Сибирь этапом отправляют лет на десять. Или на виселицу.

Тут один из его сынков, парень лет восемнадцати, не выдержал. Его трясло от страха.

– Батя, он всё знает! Про девок, про баню… всё! – закричал он, глядя на отца полными ужаса глазами.

– Молчи, щенок! – рявкнул на него Игнат, морщась от боли, так как попытался повернуться.

– Нет, не молчи, – мягко сказал я, поворачиваясь к юнцу. – Говори, пока есть возможность. Как звать-то?

– Ми… Митяй…

– Так вот, Митяй, твой батя сейчас думает, что он крепкий орешек. Но он не понимает, что его уже сдали. Всех вас сдали. Тех двух салабонов, что будущие трупы сюда привезли, мы взяли ещё час назад. Они поют, как соловьи. Про негаторы, кстати, интересно узнать. Откуда?

Митяй, не в силах выдержать моего взгляда, залепетал:

– Дед один… странный… Гришка его звать… Он по лесам бродит, знается… Он бате за бутыль и продал… Говорил, против всякой нечисти сгодится…

– Вот оно что, – кивнул я. – Спасибо, Митяй. Ценную информацию сообщил. Значит, ещё один Гришка-самородок появился. Везёт мне на них. Обязательно с ним познакомлюсь.

В этот момент подошёл один из моих людей, Семён.

– Ваше благородие, телегу-то куда девать? Там двое возчиков было и трое этих… «плотовщиков». Их эти связали, чтобы потом порешить, а ваше убийство на них списать.

– И?

– Один из возничих, как его чуть прижали, сразу во всё сознался. Про то, что ваше тело в болоте утопить велели, но потом передумали. Второй, покруче нравом, принялся ножом махаться, но мы его урезонили.

Я снова посмотрел на Игната.

– Ну что, Игнат Петрович? Все ниточки ведут к вам. Ещё есть что сказать? Или будем оформлять протокол как «вооружённое сопротивление при задержании»?

Игнат Гордеев молчал, но по его лицу было видно – он сломлен. Он уже всё понял.

Рассвет уже вступал в свои права, разгоняя туман над селом. Самый тяжёлый этап остался позади. Допросить успели всех. Но я отлично понимал – настоящая битва за это село не закончилась. И кулаки – вовсе не тот самый страшный зверь, с каким мне доведётся встретиться в жизни.

Мой стряпчий Файнштейн примчался на четверть часа раньше, чем прибыл уездный урядник с командой. Зато представителей полиции было много: кроме самого урядника приехали двое дознавателей, врач и шестеро конвоиров. Меня мурыжили недолго. За час управились. Ещё пара часов ушла на опросы моих стражников и задержанных, опросили плотовщиков и лишь плотно отобедав, полиция нас покинула, увозя на трёх подводах задержанных, раненых и трупы тех, кого я пристрелил.

– Вашбродь, вы же не собираетесь сегодня здесь ночевать? – спросил у меня Степан, когда мы вышли на крыльцо, чтобы проводить взглядом полицейский обоз.

– Собираюсь, а что?

– Лучше бы вам в город уехать, – вильнул десятник взглядом.

– Это ещё почему?

– Село нехорошо гудит. Как бы ночью не пожгли Гордеевых. А если вас при этом не будет, то какие к вам потом вопросы, – с этакой крестьянской хитринкой заметил Степан.

– Ну, про их семейство я переживать не собираюсь, а вот животину всякую, как и плуги с телегами я собирался забрать в качестве виры.

– Так три целковых серебром дайте, и я вам это мигом организую. Прямо сейчас мужиков с парнями найму, и они к вечеру всё ценное к нам на хозяйственный двор перетащат и перегонят.

– Нет с собой серебра. Держи двадцать рублей ассигнациями. Ещё и угостишь в кабаке тех, кто мироеда мне поможет раскулачить, – передал я деньги десятнику.

– А и угощу, отчего бы нет, – правильно он понял мой намёк.

Ведро водки на ассигнации в кабаке чуть больше пятнадцати рублей стоит. Как раз хватит на разогрев тем, кто Гордеевых люто ненавидит. А ненавидеть их есть за что. За каждый рубль отданный перед посевной взаймы они после уборки урожая два требовали. Не сумел расплатиться – или корову со двора сведут, или лошадь-кормилицу. А молодые Гордеевы так и вовсе девок молодых из дома забирали, чтобы те служанками проценты отрабатывали. Только вот служанкам чаще подол задирали, чем они полы скребли, да за скотиной ухаживали.

– Попробуй всё-таки баб Гордеевских на переезд уговорить. Скажи, что я разрешил им одну подводу для переезда взять, – сделал я последнюю попытку спасти остатки обречённого семейства.

– Сказать-то скажу, только сдаётся мне, что далеко они не уедут, а скорей всего, так и вовсе останутся, – не стал скрывать Степан своего видения суровой сельской жизни.

На самом деле ничего меня в Петровском не держало, а вот в Саратове действительно дел хватало. Там у меня и эксперимент с сёстрами Янковскими идёт, и скоро встреча с генералом Березиным, и я жду жирных поклёвок на заказы. Не зря же я в благотворительном вечере поучаствовал одним из самых дорогих лотов, пожертвовав с его продажи все деньги на детский приют. Чую, должен такой шаг окупиться. А мне деньги, ой как нужны.

Казалось бы, жил я себе беззаботно, на существование с лихвой хватало, так нет же, завёл себе особняк в городе и имение. И вот предстоящие расходы на имение, которые я пока никак не могу свести в итоговую цифру, мне уже сильно не нравятся.

Чем больше дядюшку слушаю и задаю ему вопросов, тем неприглядней становится картина. Цифры такие вырисовываются, что мой энтузиазм периодически даёт сбой.

– Володя, – поучал меня профессор во время наших поездок, – Один мужик, при хорошей лошади и плуге, за день вспашет половину десятины земли. Её ещё называют – четверть.

– Эм-м… Как половина может быть четвертью? – задавал я вполне логичный вопрос.

– Разные методы измерения. На половину десятины идёт четверть зерна при посеве, – просвещал меня Александр Николаевич, – Оттого и называется – четверть.

– Хм, допустим, и что с того? – тихо охреневал я в ответ.

– Те мужики, у которых есть земля, лошадь, плуг и семена, к нам внаём не пойдут, даже за большие деньги. Они пока своё не засеют, даже разговаривать с тобой и со мной не станут. А значит что?

– Что? Своих лошадей с прочими прибамбасами придётся заводить? Кстати, а отчего так мало выходит? Половина десятины?

– Мало? А ты знаешь про то, что чтобы вспахать десятину крестьянину вслед за плугом надо сорок восемь вёрст по полю пройти?

– Ого! Это же сколько лошадей нам потребуется?

– Для начала, не меньше пятидесяти. Ориентируйся на весенние цены, по шестьдесят рублей за голову. Дешевле вряд ли получится. Лошадки нам справные нужны. Иначе нет смысла что-то серьёзное затевать. Причём, плуг стоит восемь рублей, борона пять, а хорошая телега все пятнадцать. Сеялки и косилки тоже потребуются, но в меньшем количестве. Я ещё план севооборота не прикидывал. Только материал для изучения начал собирать. Могу сразу сказать – с теми же арендаторами давно пора порядок наводить. Иначе они окончательно твои земли истощат.